Мои щеки вспыхнули при мысли о том, что он будет лежать без сна и думать обо мне.
Жизнь ненадолго приобретает кажущееся совершенство лишь для того, чтобы больнее поразить нас своим непостоянством.
У меня такая есть [электронная читалка], и я ей обычно пользуюсь на дежурствах. И всякий раз представляю, будто книги пялятся с полок и шепчутся: "Предатель!".
If China had escaped Jurchen and Mongol devastation, its renaissance culture might have blossomed into a scientific revolution instead of withering into complacency and footbinding. Internal demand from a hundred million Chinese subjects, trade between an agricultural south and an industrial north, and colonization in Southeast Asia might then have been enough to tip the balance. On the other hand, possibly not; until it had the kinds of guns and armies that could close the steppes, China remained open to devastating migrations.
— А он? Он тоже тебя любит?
— А то, — оскалилась я. — Еще как любит! Только пока сам об этом не знает. Знаешь что, Малаша… Надо бы нам с тобой его в этом убедить.
Песни никуда не исчезают. Они прочнее времени. Подходящая песня способна выставить на посмешище императора и свергнуть династию. Песня может протянуть еще долго после того, как превратились в прах и сны события и люди, про которых в ней говорилось. Такова сила песен.
И тут за окном отчётливо и громко промычала корова. Мычала устало, но вопросительно, будто бы спрашивала : "Где вы, свиньи, шляетесь, пока тут дедушка один от волнения места себе не находит?"
- Вы так грустны, миледи, - сказала ей Мейдж Мормонт, - Что-нибудь не так?
"Пустяки, право. Мой лорд-муж умер, отец тоже, двое моих сыновей убиты, одну дочь выдали за вероломного карлика, чтобы она рожала ему столь же уродливых детей, другая дочь пропала без вести и скорее всего мертва, а мой последний сын и единственный брат со мной рассорились. О чем же мне печалиться?" Но изливать все это на леди Мейдж вряд ли стоило, и Кейтилин сказала:
- Это из-за дождя.
Счастье - это когда тебя понимают. А когда поймут - беда!
Оправдания для поедания животных и для отказа от употребления их в пищу зачастую одни и те же: мы - не они.
Два самых главных чуда в жизни – это любовь и музыка. Именно они вызывают самые сильные чувства и эмоции. Музыка моего сердца – это любовь. Музыкой звучала моя душа. Безразмерная любовь растекалась по моим венам, и я вкладывал ее в каждую ноту.
Для мужчин и женщин нашего возраста такой вещи, как дружба, не существует. Дружить просто не получается, если только речь не о человеке, которого ты знаешь с детства. И уж точно это не срабатывает с посторонними.
Мы можем что угодно думать об этих узах, но лучший памятник Тургеневу - это памятник Виардо.
"...в институте, в этом волшебном, отрезанном от действительной жизни замке, тщательно берегли чистоту душ и прелестную наивность своих «принцесс» и лишь изредка показывали уголки подлинной жизни «избранного общества» в праздничном облачении душ и тела: раз в год вывозили в театр, в оперу, где все, от театральных подмостков до капельдинеров, изображало счастливых людей; раз в год устраивали торжественный бал в институте, куда допускалась публика лишь по особому строгому выбору. Даже Богу молились они в отдельной своей церкви. Они беспечно порхали по наукам и искусствам, раскрывавшим им жизнь тоже с одной величественной и красивой стороны, изучали очищенную от прозы жизни литературу, обучались музыке, новым языкам, танцам, хорошим манерам, красивому рукоделью, красивым разговорам. Они выпускались из волшебного замка радостными, наивно-счастливыми, мечтательно-чувствительными, влюбленными в жизнь, добрыми ко всем людям".
=
Чтобы кого-нибудь хорошо оскорбить, мало иметь непреодолимое желание, энтузиазм или рвение. Нужно мастерство.
— Я должна быть всем. Хорошей мамой, отличной женой, любовницей в постели, так ведь? Кухаркой, уборщицей, водителем… И мне нельзя уставать, иначе всё рухнет.
В бункере, играя на влажной земле, кишевшей муравьями и сверчками, малыш сказал, как его зовут. Наверное, Чидиебеле — это имя чаще встречается. Теперь имя звучало как насмешка. Чидиебеле: «Бог милостив».
Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, — это ощущение таинственности. Оно лежит в основе религии и всех наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке. Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то во всяком случае слепым. Способность воспринимать то непостижимое для нашего разума, что скрыто под непосредственными переживаниями, чья красота и совершенство доходят до нас лишь в виде косвенного слабого отзвука, — это и есть религиозность. В этом смысле я религиозен.
Прошлое отошло в историю, а что такое история, как не выдумки, которые мы пересказываем друг другу? Однако прошлое обладает одним волшебным свойством, которое у будущего отсутствует... мы каким то непостижимым образом преуспели в создании сотен тысяч, даже миллионов своих, индивидуальных версий прошлого, но они так тесно между собою переплетаются, что у нас создается впечатление общего прошлого, ощущение сопричастности к его событиям.
С будущим все иначе. У нас нет общего представления о будущем. Наша коллективная творческая энергия вся пошла на созидание прошлого. В сравнении с нашей версией прошлого представление о будущем так же схематично и бесцветно, как наши представления о рае. Да и об аде тоже.
Цель пути в нем самом.
Якщо нічого не чекаєш від людини, то й розчарувати вона не зможе.
Кого ненавидит женщина больше всех? Железо так говорило магниту: - Больше всего я тебя ненавижу за то, что ты притягиваешь, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой.
Наступил, Ватсон, драматический момент, когда вы слышите на лестнице шаги человека, который должен внести что-то в вашу жизнь, и вы не знаете, к добру ли это или нет.
Ничтожно и жалко, когда женщина пытается поставить себе в заслугу то единственное, что происходит само собой, благодаря счастливому стечению обстоятельств, нанизыванию звеньев самой естественной в мире цепи. Да, муж, да, двое детей. Допустим. Ну и что?
Власть — это такая штука, что она кого хочешь поменяет до неузнаваемости, причем сам человек этого даже и не заметит. Он ведь для себя останется тем же, ему и в голову не придет, что все остальные так уже не считают. А если и придет, то он это спишет на зависть и придирчивость бывших друзей-приятелей. Мы весь самих себя всегда оправдать сможем…