Была бы паства, а пастыри найдутся.
Через полчаса я вновь открыла в себе женственность. Иногда это прикольно — вроде археологических раскопок, но без тяжелой работы.
Быть живым – это волнующе и восхитительно. Вы уязвимы и смертны, но ваша короткая жизнь насыщена событиями. Вы любите и ненавидите, скорбите и радуетесь. Великий дар, которым не обладает ни один из духов.
Главного героя можно считать идеально подходящим для фильма, если он отвечает следующим условиям: он предлагает наиболее острый конфликт, в эмоциональном плане ему предстоит пройти самый длинный путь, у него есть базовая цель, понятная всем зрителям.
Женщина счастлива, когда она видит улыбающиеся глаза своего мужа и знает,что она является причиной этой радости.
Когда нервы ни к черту, лучше стараться держать язык за зубами.
Мужчины охотники. Но и они порой устают от погони. Когда понимают, что цель так и останется недостижимой.
Точный, но двусмысленный ответ служит для человека подтверждением его самого глубокого страха
Из будки трибуналовской машины с зарешеченными окнами вывели трех подсудимых в гимнастерках без ремней и петлиц, без шапок. Руки у каждого связаны сзади. Двое конвойных с автоматами перед собой, один спереди, другой сзади провели их по балке и поставили метров за пятьдесят лицом перед строем. Конвойные стали по бокам несколько сзади. Двое из подсудимых еще очень молодые — мальчишки лет восемнадцати, третий старше.Один из представителей военного трибунала со шпалой в петлицах раскрыл папку и прочитал перед строем приговор. Суть его состояла в том, что накануне, когда батальон пошел в атаку на позиции врага, их экипаж из исходного рубежа не вышел из-за неисправности танка. Техническая комиссия бригады и представители особого отдела пришли к выводу, что танк был умышленно выведен из строя членами экипажа. Их предали суду военного трибунала. Там они признались в этом. Сделано это было механиком-водителем, более старшим по возрасту, и его поддержали командир машины и стрелок-наводчик. За измену Родине военный трибунал приговорил их к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор стали приводить в исполнение.По команде перед строем вышла группа автоматчиков и повернулась к осужденным, стала между нами и ими. После команды представителя военного трибунала автоматы приподняли перед собой для стрельбы. В это время один из осужденных молодых танкистов опустился на колени и с воплем: «Братцы, не убивайте! Простите, дайте искупить вину кровью, в бою кровью, простите, не убивайте, братцы!» — пополз к строю, падая в снег лицом, торопливо приподнимаясь и снова падая, теряя равновесие, так как руки у него были связаны за спиной и все просил, надрывно плача, не убивать его. Эта отчаянная мольба, крик человека, моего одногодка, понявшего, что он должен тут же, сейчас от своих умереть, разрывали душу. И не только мою. Один из представителей военного трибунала подбежал к нему, позвал одного из автоматчиков, стоявшего позади осужденных, и вдвоем, взяв его под мышки, поволокли по снегу назад к двум стоявшим. Пытались поставить его на ноги, но он все опускался в снег, садился на колени, ягодицы, а те все старались его приподнять, но ноги его не держали. При этом он все продолжал причитать: «Не убивайте!» И истерически навзрыд плакал. Трибуналец оставил его лежащим на снегу, подбежал к командиру, командовавшему автоматчиками, и что-то ему сказал, при этом махнул двум конвойным, стоявшим по бокам осужденных, и они примкнули к строю группы автоматчиков. Торопливо прозвучала команда: «По изменникам Родины огонь!» Прозвучал беспорядочный треск автоматных очередей и оборвался. Наступила гнетущая тишина. Стоявшие двое как подрубленные рухнули в снег. У сидевшего склонилась голова, какое-то время еще продолжал сидеть на коленях, затем медленно упал.Я и весь строй стояли неподвижно, будто окаменели. Тишину разорвала команда: «Подразделения развести по местам!» Никакие команды вслед не прозвучали, и никто не двинулся с места. Не могли опомниться от увиденного. Шок сковал всех… Кто-то из командиров, наконец, пришел в себя. Раздалась еще одна команда, за ней поспешно другие, и подразделения стали покидать это место.Ко мне подошел Китайчик и сказал, что я должен их осмотреть и засвидетельствовать в протоколе состояние смерти всех расстрелянных. Надо было идти к убитым. Но я не мог сдвинуться с места. Он еще раз напомнил мне, но, видно, до меня все не доходило, что от меня требуется. «Пошли, пошли, доктор», — торопил он меня, взял за рукав и повел к убитым. Я их осмотрел. Окровавленные пятна выступали у них на гимнастерках в разных местах туловища, живота и на брюках в области бедер. Пощупал пульс на еще теплых предплечьях. У двух пульс не прощупывался и зрачки у них были расширенные. У третьего ощущалось слабое биение пульса и зрачки были суженные, точечные. Он еще был жив. Я сказал, что они мертвы, вернулся к столику, подписал протокол в трех экземплярах, не читая его, и ушел прочь от этого места.Не только меня — всех поразил этот случай. Слово «поразил» не выражает всего того, что я и многие пережили в это время. Я видел много смертей. От ран, полученных в бою, при несчастных случаях, болезнях, но эти смерти? Зачем? Три наших парня. Эти двое мальчишек. Что они видели в жизни? Может быть, это первое испытание, выпавшее им — идти в бой, и смалодушничали. Вывел танк из строя один, а они молча поддержали, возможно, несознательно, может быть не смогли возразить старшему. Направили бы их судом в штрафной батальон, где бы они сознательно искупили бы свою вину кровью в бою. Погибли или остались бы в живых. И это было бы справедливо.
Для счастья, оказывается, нужно так мало: засыпая рядом с дорогим тебе человеком знать, что проснувшись, увидишь в его объятиях рассвет.
Властелинам закон не писан...
Сам по себе размер мозга ни о чем не говорит. У слонов и китов мозг больше нашего, но вам не составит большого труда перехитрить их за столом переговоров.
Магия не так уж сильно отличается от науки. И та, и другая ищут смысл там, где его нет – проблески света в темноте, ответы на извечные вопросы, слишком сложные для человеческого разумения.
Количество недругов вокруг меня начинало напрягать, и пора было с помощью одних избавляться от других.
Говорят, честность – лучшая политика. Но не зря люди рассудительные стараются быть подальше от любой политики.
Наше дело – не магия, – сказал Ведьмак почти шепотом. – Главное – это здравый смысл, смелость и точные записи всего, что происходит, чтобы накапливать опыт. Мы не верим в пророчества и в то, что будущее предопределено.
Ему вдруг пришло в голову, что в детских книжках на удивление много подобных вещей - вещей, которые задевают и ранят чувства.
Миф о сексуальной легкомысленности современных подростков - это всего лишь миф. Да, есть маргиналы, наркоманы, сектанты. Там может быть все что угодно. Основная же масса подростков жестко прагматична, неразвита в области чувств, но при этом достаточно четко представляет себе, чего она хочет. Да, большая часть современной молодежи отделила секс от любви и других высоких чувств, и в этом им, несомненно, помогло старшее поколение и средства массовой информации.
Иногда сегодняшние подростки кажутся нам распущенными и эмоционально сниженными, иногда - неумными и недальновидными (а где это вы видели дальновидного подростка?), но легкомысленными их не назовешь - это точно.
Пора идти вперед. Хватит оглядываться и думать, что скажут нам в спину. Надо бороться до конца за свои убеждения и право решать, каким будет завтрашний день.
Если поселится рядом с вокзалом, это полностью меняет жизнь. Кажется, что ты здесь проездом. Ничто не установилось навсегда. Сегодня или завтра сядешь в поезд.
В то время как она говорила об этом, казалось ее вело вдохновение, взгляд устремился вдаль, словно ей было дано разглядеть нечто за пределами видения смертных. А затем, ее глаза наполнились слезами - такова была сила эмоций.
Если вы услышите какие-то высказывания, которые покажутся вам неприятными, помните, что сам контекст нашей беседы превращает их в нечто среднее между фарсом и невероятно забавной шуткой. Если вы услышите нечто, кажущееся вам до боли истинным, не верьте – это лишь кажущееся обстоятельство, это пройдет. – Он отпил из бокала. – Если почувствуете, что где-то внутри нарастает боль, помните, что боль очень быстро перерастет в облегчение.
Измена – самое отвратительное из всего, что может быть!
...русский человек, который считает себя православным, в действительности верит не в Бога, а в то, что он верит в Бога.
Так уже устроено мудрой природой, что ум человеческий не может работать одновременно на два фронта, и если ум всецело направлен в сторону научных исследований, то в нем уже не остается места для соображений эгоистического характера.