Люди, которые мыслят, не являются производителями материальных благ, они, как может показаться, почти полностью живут за счёт других. Но в действительности они представляют собой долгосрочный вклад.
Нет, не случай нас подстерегает, а человек своим разумом и трудом подстерегает случай.
Следовало помнить о том, что, когда человек умирает, ему не нужны уже те вещи, которые его окружали и имели для него значение.
Личная национальная, отечественная гордость, национальные благородные традиции, осознание того, что все народы и все нации способны на великое и прекрасное, что нет национальной традиции, мешающей воевать, а есть национальные традиции, помогающие воевать, — стержень национальной политики в армии. Каждый должен любить свою нацию и через глубокую любовь и гордость за нее познать другие нации, уважать и любить их.
Национальная гордость — нерушимый закон и святыня для личности в нации. Тот, кто не уважает свою нацию и не гордится ею — тот, безусловно, безродный человек, бродяга. Братство народов основано на гордости нации. В этом состоит основа интернационализма.
— Знаешь, мне только и жаль расставаться с тобой и с девочками. Я никогда не любил городскую жизнь и свою работу, вообще ничего не любил, только вас троих. И ни о чем я не пожалею, разве что неплохо бы увидеть еще хоть один погожий денек, да выпить глоток холодной воды в жару, да вздремнуть. Странно, как мы можем вот так сидеть и говорить об этом?
Вызовом для воина является придти к очень тонкому равновесию между положительными и отрицательными силами. Этот вызов не означает, что воин стремится все взять под контроль. Это означает, что воин должен стремиться встретить любую вообразимую ситуацию, ожидаемую и неожиданную, с одинаковой эффективностью.
Все пошло прахом, как, впрочем, и следовало ожидать. В реальной жизни хорошие концовки случаются редко.
- Как ты его поймал? - спросила я шёпотом. - Он ведь по-настоящему большой колдун. Я сама видела.
- Колдун. - Уйма кивнул. - Только он мальчишка. Щенок. А я мужчина.
- Но ты не волшебник...
- Лена. - Жёсткий рот Уймы чуть изогнулся в улыбке. - Я сын вождя и вождь. Я водил наше племя на Шакалов и на Угробов. Что мне один сопливый некромант?
Ищи и смотри на чудеса повсюду вокруг тебя. Ты устаешь от глядения на самого себя, и эта усталость делает тебя глухим и слепым повсюду ко всему остальному.
And now a very curious thing happened. None of the children knew who Aslan was any more than you do; but the moment the Beaver had spoken these words everyone felt quite different. Perhaps it has sometimes happened to you in a dream that someone says something which you don't understand but in the dream it feels as if it had some enormous meaning - either a terrifying one which turns the whole dream into a nightmare or else a lovely meaning too lovely to put into words, which makes the dream so beautiful that you remember it all your life and are always wishing you could get into that dream again. It was like now.
- Шандер сам говорил, что лучше, чем со мной, ему ни с кем и никогда не было. Вот!
И так это было произнесено… Лисси едва на пол не сплюнула. Ага, каждый кобель так говорит! Дорогая, я люблю тебя одну и только одну! Просто каждый раз – новую!
Этих двух политических заключенных (Су Чжи и Нельсон Мандела)* разделяли огромные расстояния, но они оба отличались необычным милосердием, щедростью духа и непоколебимой волей <...> оба они хорошо осознавали то, что и нам, я думаю, следует понять: тот день, когда они вышли из тюрьмы, когда для них закончился домашний арест, не означал конец борьбы. Это было лишь начало нового этапа. Преодоление прошлого, исцеление истерзанной страны, создание демократии – для этого потребуется из знаменитого правозащитника превратиться в политического деятеля.
Она деликатна, как самосвал!
Все знают, что семь раз отмерь, - а режут вслепую. Мелькают острые лезвия, никого, ничего не жалея. Отрежешь - не склеишь, а если и да - швы останутся. Так и ходим с рубцами на душах. Одна надежда на новогоднюю ночь. Чудеса еще иногда случаются.
– Ты слишком торопишься показать свою силу, Томас, – с улыбкой сказала мать и поцеловала меня. – Не забывай старой испанской пословицы: «Кто бьет последним, тот бьет сильнее!»
– Но ведь есть и другая пословица, мама: «Бей, пока тебя не ударили!»
У меня не было ни желания, ни возможности принять этот букет. От него следовало избавиться. Лучше всего, вывезти цветы из моего дома.
Шумно выдохнув, я сказала Каю:
— Пожалуйста, распорядись, чтобы этот букет отвезли в бордель.
Глаза - это единственная часть тела, где, быть может, еще пребывает душа.
Он уже больше не пленник, но теперь свобода ему не нужна. Широкий простор раскрыт перед ним. Его ожидает поле битвы, почести, жизнь. Но у него нет больше сил расправить свои крылья и полететь.
- В Сай-но Каваре вход реку Сандзу? Абортированные младенцы собирмются там сотнями, поют, складывая камни, так? -(Медсестра).
Я отрекаюсь от тебя, я отрекаюсь от любви к тебе в пользу любви к единственной святыне человека – в пользу самой жизни
Те, кто засиживался здесь до ночи, утверждали, будто вечером в кабинетах тянет холодом и слышатся приглушенные крики. Впрочем, по словам Банко, все это были проделки немного чокнутого завхоза: ровно в пять вечера тот выключал отопление, а когда видел, что кто-то уходит, не погасив лампу, то принимался кричать.
Отвратительна животность зверя в человеке, но когда она в чистом виде, ты с высоты своей духовной жизни видишь и презираешь ее, пал ли, или устоял, ты остаешься тем, чем был; но когда это же животное скрывается под мнимо эстетической, поэтической оболочкой и требует перед собой преклонения, тогда, обоготворяя животное, ты весь уходишь в него, не различая уже хорошего от дурного.
Своей жестокостью он в полной мере обязан старшему брату. В жестокости его растили, в нюансы жестокости посвящали, применению жестокости обучали. И как ни ужасен Кардан, теперь я понимаю, каким он может стать, и мне становится страшно.
Выйдя, мы свернули на Абаканский тракт. И некоторое время шагали молча. Скрипел под сапогами гравий. Светились папироски во мгле. Ночь обволакивала нас прохладой и запахами спелых июльских трав. А в вышине, в лиловой бездне — среди обрывков летящих туч — мерцал оранжевый осколок луны.
Он не мог долго оставаться на каком-то одном месте, и вся его жизнь представляла собой что-то вроде временного визита в этот мир.