Ты не должна радовать родителей, Мишель. Ты здесь не за этим
Если бы люди больше заботились о том, чтобы быть добрыми, чем успешными, то мир бы стал намного лучше.
Нелюбовь к ЛГБТ — всего лишь кирпичик в огромном храме ненависти. Гомофобия — часть ксенофобии. А ненависть — к другому, иному,непохожему, просто ненависть, вызванная душевным разладом, — первична. Объект — вторичен. Иным все равно, кого ненавидеть.
Ты за Путина? Портянка.
Против? Либераст.
Не окончил вуз? Тупица.
Отличник? Заучка.
Беременная? Овуляшка.
Детей нет? Эгоистка.
И так до бесконечности.
Ненависть рождается внутри. А на кого ее направить — дело пятое. Ненавидеть другого за его «другость» — стыдно. Ты не обязан его любить. Но он такой же человек, как ты, с точно такими же правами.
Сделай из человека мученика, и ты утратишь над ним всякую власть – над тем, кем он был при жизни, над тем, кем стал после смерти.
Гибкая ива — воплощение женственности, сути гейши. Податливая, но стойкая, она гнется, но не ломается и может больно хлестнуть в ответ.
лекарство всегда несёт в себе риск побочных эффектов, и мы часто узнаём о них только в ходе эксперимента на человеке
У него был странный пришепетывающий выговор, да ещё на чуднОй смеси английского и африкаанс и он произносил "с" как "з": джиззус, мизз. Словно москит жужжал о себе в третьем лице.
в интернете умельцами становятся те, кто ни черта не смыслит в реальном общении.
Если правду некому сообщить, она теряет смысл...
– Я и есть сучка, всю жизнь ею буду. Люди не идеальны. Но этот мир не черно-белый – он полон красок. Нет четкой грани между плохим и хорошим. И то и другое есть в каждом из нас. Мы все совершаем ошибки.
Деньги – корень всех зол, но, к сожалению, настолько полезный, что без него так же трудно обойтись, как, например, без хлеба или картофеля.
Откровенно говоря, и правда, предстоящая свадьба – меньшее, что меня сейчас заботит.
Я на всякий случай предупредил его, что, скорее всего, сам приду на них, но все же пролистал записную книжку с телефонами знакомых дам, чтобы через полчаса понять, что таковых у меня теперь в Москве нет вовсе. В одном месте меня обозвали козлом («Это Козел Михалыч, не так ли?»), а в другом мужской голос сразу же пообещал оторвать мне все, что можно оторвать, если я не забуду этот номер и имя Ольга. Оставшиеся три обладательницы высоких каблуков предпочли замаскироваться под длинные и нудные телефонные гудки.
— Время любит ставить нам сложные задачи и не давать готовых решений. А на прямые вопросы почти никогда не бывает прямых ответов.
...Он не ответил, потому что ответа не было. Ничто из сказанного им не сотрет страх из моих мыслей - не только о смерти, сколько об исчезновении. Мою злобу за то, что меня родили, что я - сознательное существо, проклятое пониманием, что однажды все сделанное мной, все мои воспоминания просто исчезнут.
— Закопаю! – мрачно пообещала я.
Жена! Если родители услышат эту шутку, поседеют.
— Силенок не хватит, лопатой работать особенно тяжело, когда жертва сопротивляется.
Я смотрел на своих лучших друзей и думал о том, что мы - очень счастливые люди. Важно ценить моменты здесь и сейчас, пока они не ускользнули. Тогда ты можешь испытать самые яркие эмоции
Наше время богато на опыт одиночества, нынче многие одни, хотя даже не могут сформулировать этого состояния.
Семья как институт нужна любой власти,потому что делает человека уязвимым,а значит и управляемым.
– Дослушай. Был тут парень один, примерно год назад. Никто так и не понял, откуда взялся. Нашли его раненого, без оружия, без личных вещей у остова какого-то непонятного грузовичка с кучей трупов в кузове. Притащили к торговцу, надеясь, что тот вытянет из него что-нибудь интересное, а взамен даст тем парням денег. Да, они не прогадали. Валерьевич щедро заплатил, а за тем, которого притащили, как мать Тереза, начал ухаживать. Помогал во всем, экипировку новую продавал по самым низким ценам, а блаженный – память ему отшибло напрочь – платил верностью, грязную работу выполнял. Потом торгаш послал паренька искать документы по подземным лабораториям, в существовании которых лично я сильно сомневаюсь. Валерьевич надеялся, что этот черт так и сгинет в туннелях, но не судьба. Выжил он. Более того, чуть ли не всю Зону трупами завалил, когда пробивался в Припять, надеясь, что там ему откроются все тайны. Последний раз был замечен на окраине военного городка, и больше о нем никто ничего не слышал. Видимо, известно кто забрал себе его душу. Царствие небесное. – Лис, перекрестившись, выдохнул. – Всякое говорят о тех местах, конечно.
...последний раз я играл в автомат, который назывался «морской бой». Наверное, старожилы помнят это чудо советской игровой промышленности, который снаружи напоминал аппарат для ингаляции глаз. Надо было подойти к нему, крепко взяться за ручки, а морду как можно плотнее впечатать в резиновую маску, и тогда твоим глазам представала водная гладь, напоминающая парящие болота Смоленщины. Справа налево плыли корабли, а ты, хитро прищурив глаз, шептал пересохшими губами: «Врешь, не уйдешь!», и изо всех сил давил на кнопку пуска чего-то там. Чем оно стреляло, для меня до сих пор загадка, но таинственные светящиеся точки вырывались откуда-то из-под носа и с жалобным «пиу-пиу-пиу» уходили вдаль.
Вокруг нас целое море света, и всё, что нам надо, - найти то место, где ты почувствуешь себя дома. Иногда на это требуется время. Но ты с этим справишься. Ты найдёшь свой путь.
– Да тут проще пареной репы, – поддакнул Треска. – Если самые важные слова знать, вообще не пропадешь.
– Это какие?
– Бастард, щит и фак ю! – авторитетно перечислил Треска.
– Хватит ей чушь впаривать, – одернул его дожевавший свою порцию Паштет и, аккуратно собрав крошки с платка, расстеленного вместо тарелки, отправил их в рот. – Ляпнет еще где не по делу, по шапке отхватит. Уф, спасибо. Вкусно.
– Эти я знаю, – ответила Лера, наливая в крышку термоса дымящийся чай. – Читала уже.
– Правильно. Азы любого языка начинаются с мата. – Треска поучительно поднял палец. – А там уже как по маслу дальше пойдет, главное не робеть.
Есть отдельные индивидуумы, которые читают книги. Подумайте сами: у вас идёт собственная жизнь, которая, по сути, должна быть лично для вас интереснее всякой другой, - но вы всё равно иной раз начинаете читать про чужую. Парадокс. Необъяснимо!
"Друзья" - это не пережиток прошлого, а символ того, что некоторые вещи и люди будут всегда рядом".