Ни одного черта в преисподней не зовут Симплициссимусом!
Едва дверь закрыла, послышалось:
- Кочергу?
- Топорик?
- Скалку?
- Меч-кладенец?
- Какие вы у меня добрые - растрогалась я, - все в меня.
Сволочизм повсеместен, как и психические болезни. Просто в силу культуры эти замечательные свойства психики приобретают характерный для той или иной страны окрас.
Иногда мне кажется, что мы все ещё живы только потому, что не хотим оставлять друг друга в одиночестве.
Историю творят люди, а не балансовые отчеты! Гении и ничтожества. Злодеи и праведники.
Счастье не словишь и уж точно не достигнешь. Оно само найдет тебя, подкрадется неожиданно, накроет с головой и все, абсолютно все заиграет новыми красками.
- И то, что гадить придётся под кустиком, ты тоже осознаёшь?
- Папа! – я надулась, и родитель фыркнул.
- Что? Я же должен понимать, с какого… бодуна ты туда прёшься. Может, тебе лучше на дачу съездить? Бабушка будет рада. Огород копать – не по горам лазить. И туалет там есть…
- Папа! – я ещё больше надулась. Ненавижу копать огород!!! А с бабушкой я вообще в контрах с детства. Она всегда мечтала сделать из меня барышню, одевала в платьица, называла Александрой и всячески мучила бубнёжем типа «девочки себя так не ведут», «девочки это не носят», «девочки то», «девочки это». В результате я в десять лет заявила родителям, что не хочу быть девочкой!
До сих пор помню, как папа смеялся… До слёз. Моих, разумеется!
- Ну ладно, ладно… В конце концов, не всё же лето тебе в городе сидеть, раз мы без отпуска в этом году. Машель, может, вам лучше вдвоём на море съездить? И без экстрима…
- Ну конечно! – съязвила сестра. – Две молодые девчонки на море без мужчин. Прям вот совсем без экстрима!
Может , сказать , что кроме нас, в коридоре больше никого нет? Хотя , пожалуй, нет стоит. Он же так старается , охраняет . Узнает , что зря выкладывался , и расстроится. За время общения с друидами я успела уяснить , что мужчины - крайне ранимые создания.
— Но ведь это было тогда! — протестует Ольга Федоровна. — Теперь же другие времена!
Какой-то поколенческий эгоизм наоборот: все плохое уже случилось с нами, а наши дети начинают с чистой страницы. И дети радостно топают в жизнь аккурат в таком убеждении, подпихнутые родителями в спину: иди, дитятко, мы свое отмучились, так тебе теперь будет счастье — много, много, полные руки. Ничем более, кроме этого напутствия, не вооруженные, голы как соколы. Голяк голяком, вот в чем дело-то.
— Мы все тоже так думали, ма.
Любовь действительно слепа. И делает многих людей слепыми, одурманивая голову розовым туманом.
Ты — это каждый раз… больничный на трое суток.
Вероятно, достигнуть видного положения и сохранить его в этом замечательном мире можно, только если будешь равнодушен к женщинам, освободишься от постыдной страсти к ним.
Злодеев можно уничтожить, но ничего не поделаешь с хорошими людьми, упорными в своих заблуждениях.
– Извини, так глупо все получилось… Я-то думала, ты обычный бабник и лоботряс…
– Ну, знаешь ли, так меня еще никто не оскорблял! – возмутился Тед. – Да я, к твоему сведению, самый крутой бабник и лоботряс в нашей Галактике! А может, и в соседней!
– Да, брат. Ты прав: я снова был очень близок к грани.
– Неосторожно с твоей стороны, – без тени упрёка отозвался Совенарэ, и маг виновато кивнул, потому что лучше кого бы то ни было знал, как болезненно эльфы относятся к узам крови и как тяжело переживают утрату своих братьев. Неважно – чистокровные они или же носят в себе примесь человеческой крови. Для Высоких побратим – это навсегда. Ближе, чем просто друг. Важнее, чем родной брат. Побратим – это тот, кому доверяешь не только жизнь, но и посмертие. Кому позволяешь после смерти вернуть своё тело в лоно Дерева Огла. Кому доверяешь своё возрождение. Правильно выбрать его – очень важно для тех, кто живёт так долго и так трепетно относится к жизни. Но ещё важнее не потерять его по глупости, потому что такая смерть способна и тебя окунуть в пучину гибельного отчаяния, после которого не хочется оставаться одному.
Дело в том, что далеко не все читающие владеют искусством чтения: глаза бегают по буквам, «из букв вечно выходит какое-нибудь слово» (Гоголь) и всякое слово что-нибудь да «значит»; слова и их значения связываются друг с другом, и читатель представляет себе что-то — «подержанное», расплывчатое, иногда непонятное, иногда приятно мимолетное, что быстро уносится в позабытое прошлое... И это называется «чтением».Механизм без духа. Безответственная забава. «Невинное» развлечение. А на самом деле — культура верхоглядства и поток пошлости.Такого «чтения» ни один писатель себе не желает. Таких «читателей» мы все опасаемся. Ибо настоящее чтение происходит совсем иначе и имеет совсем иной смысл...
"Живопись - это cosa mentale," -(Леонардо да Винчи).
Он думает о леди Анне, ее неутоленной потребности ссориться; о печальных дамах вокруг. Он посылает им корзинки с пирожными из засахаренных апельсинов и меда. Анне шлет тарелку миндального крема. Крем сбрызнут розовой водой, украшен засахаренными лепестками роз и фиалок. Он не настолько низко пал, чтобы самому доставлять угощение, но не так уж далеко от этого ушел. Давно ли он служил на кухне Фрескобальди во Флоренции? Может, давно, но память свежа, будто все было вчера.
В мире, где нет понятия «пол» и «потолок», где не слышны звуки шагов, устное приветствие часто оказывается единственным способом предупредить других о своем присутствии.
За окном проплывает город, я думаю об орках. Невезучие ребята. Несмотря на их засилье по всей Земле, орки никогда не занимались контрпропагандой. Даже те писатели, которые возражали Профессору и его последователям, не
состояли у орков на содержании, и сами не были орками. Просто кто-то должен был прокричать: "Эльфы - козлы!". Из принципа. Это как среди ночи на заборе написать слово из трех букв. Нарушение культурного табу. Импульс неуправляемый, идущий откуда-то из подсознания.
Эта задача была поставлена перед конструкторами В. А. Дегтяревым и С. Г. Симоновым. Созданные ими в короткий срок — с момента получения задания и до первых пробных выстрелов прошло всего 22 дня — образцы ружей успешно выдержали полигонные испытания, о чем я и доложил в середине августа Сталину. Он слушал с большим интересом, то и дело уточнял некоторые вопросы.
— Ружье Симонова, товарищ Сталин, самозарядное, в магазине пять патронов.
— Чем же оно отличается от ружья Рукавишникова? Ведь его ПТР тоже самозарядное, под пять патронов?
— Да, товарищ Сталин. Бронепробиваемосгь, баллистические, весовые и габаритные характеристики обоих ружей равноценны. Но ружье Симонова проще, легко разбирается на две части и в походном положении имеет меньшие габариты по длине. Оно обладает преимуществами перед ружьем Рукавишникова в разборке и сборке, в обнаружении и устранении задержек.
— Проще — это хорошо, — заметил Сталин. — Проще, значит, надежнее. На марше ружье Симонова смогут нести два солдата?
— Да, товарищ Сгалин.
— Это тоже неплохо. А каковы оба эти ружья в стрельбе?
— Из того и другого сделано примерно одинаковое количество выстрелов больше тысячи. Ружье Симонова не имело поломок, а в ружье Рукавишникова — две. Так что есть основания считать ружье Симонова более живучим.
— Вот видите? Это — результат простоты. Она имеет немаловажное значение и в производстве, особенно массовом. Эту сторону дела вы тоже учли?
— Конечно, учли, товарищ Сталин. Число заводских деталей в ружье Симонова на треть меньше, чем в ружье Рукавишникова. На его изготовление требуется на 60 процентов меньше станко-часов и на 30 процентов — общего времени. Мы считаем целесообразным принять на вооружение противотанковое ружье Симонова и начать его массовое производство.
— Дегтярев изготовил однозарядное ружье. Оно легче магазинного, а бронепробиваемость имеет такую же. Ружье очень технологично, товарищ Сталин. Его можно почти целиком изготавливать на токарных станках. Массовый выпуск ружья Дегтярева мы можем организовать гораздо быстрее, чем магазинного.
Всех нас подавляет груз накопленного горя.
Пролетариат живет для энтузиазма труда, товарищ Вощев!
Вам нужно попасть в зону юмора, так что пользуйтесь любыми средствами, кроме тяжёлых наркотиков.
Нет! расчет, умеренность и трудолюбие: вот мои три верные карты…