— Просто вспомни, какими мы были.
Он пожал плечами и устало ответил:
— Я помню. Я постоянно хотел есть. И дрался с теми, кто надо мной смеялся. Но все они были старше. И меня постоянно лупили. А ты рыдала днями напролет из-за своей потерянной занавески, пока тебя не раздели и не высекли.
— Верно, — согласилась она и вдруг с яростью заговорила: — Поэтому нельзя забывать, что…
— …что если бы с тобой и со мной этого не сделали, мы вряд ли бы сейчас говорили. Покойники — те еще молчуны.
Каждое мгновение полно возможностями выбора. К этому так привыкаешь, что порой даже я забываю остановиться и напомнить себе: мы совершаем выбор даже тогда, когда кажется, будто ничего не происходит.
[…] первое потрясение уступает место тому стыдливому возбуждению, которое охватывает людей после трагедии, - конечно, только в том случае, когда эта трагедия не касается их лично.
Ярлыки приклеиваются намертво.
Первая заповедь правила состоит в том, что все, окружающее нас, является непостижимой тайной. Вторая заповедь правила состоит в том, что мы должны попытаться раскрыть эту тайну, даже не надеясь добиться этого. Третья заповедь состоит в том, что воин, зная о непостижимой тайне, окружающей его,и о своём долге пытаться раскрыть её, занимает своё законное место среди тайн и сам себя рассматривает как одну из них. следовательно, воин не знает конца тайны бытия, будь то тайна бытия камешка, муравья или его самого. В этом заключается смирение война. Каждый равен всему остальному.
Человеческая натура оставалась прежней - девяносто пять процентов людей жаждали жить в мире, а остальные пять процентов только и ждали случая заварить какую-нибудь кашу.
— Это не конец, — сказала я. — После всего, через что мы прошли, ты не имеешь права отталкивать меня. Я не собираюсь позволить тебе так просто уйти.
В этот день они снова обкапывали палатку рвом. Ров стал глубже, и палатка напоминала теперь настоящую крепость. Кроме этого, Корзун отправился после обеда в деревню и вернулся с пригоршней маленьких оловянных крестиков. Сказал, что купил у одной бабки.
– Бабка эта непростая. – Корзун заговорщически всем подмигнул. – Божественная бабка. Может все. И порчу навести, и приворотное зелье состряпать. Я ей пятьдесят рублей дал, а она мне вот эти крестики. Один сказала на шею повесить, а остальные вокруг разместить. И тогда ничего не проникнет.
После этого Корзун сходил к завхозу и выпросил у него молоток и гвозди. И целых два часа прибивал к окрестным соснам крестики, выстраивая защищенное пространство в виде пентаграммы. При этом он два раза угодил себе по пальцам и один раз уронил молоток себе на ногу. Очень ругался, но к вечеру создал все-таки закрытое для вторжения пространство. Ребята из других палаток смотрели на Корзуна с улыбкой и вертели пальцем у виска.
Злость — это не всегда плохо. Она разрушительна, когда отравляет мирную жизнь. Но когда все оборачивается против тебя, злость дает силы и остроту мышления.
Мы говорили обо всем, только не о том, о чем я хотел.
Воля стала вторым базовым элементом системы. Новые видящие понимают под ней некий слепой безличный никогда непрерывающийся поток энергии, который определяет наше поведение, заставляя действовать так, а не иначе. Именно воля обусловливает характер нашего восприятия мира обычной жизни и посредством силы этого восприятия косвенно определяет обычное положение точки сборки.
Книгу нельзя закончить, можно лишь перестать работать над ней.
Выложить все тайны за полминуты, да еще когда тебя не спрашивают - это надо уметь. Это подвиг разведчика.
Задача писателя неизменна. Сам он может меняться, но задача его всегда остается одна и та же. Она состоит в том, чтобы писать правду.
– Уж если вы, по упрямому своему благородству, не мыслите избегнуть соперничества, – продолжала она, – то уж не разменивайте его на гроши... Бонапарт говорил о грядущей великой битве под Москвою. Сойдутся две ваши армии… Вот он, Божий суд.
Полина Аристарховна перевела дух, зажмурила глаза и горестно покачала головою:
– Да ведь и поле грядущей брани неподалеку. И пешком можно к вечеру успеть, не то что верхом. Рукой подать до Бородино...
– Бородино? – произнес Евгений поистине магическое слово.
– Бородино, – подтвердил, принял я. – Там просторное поле, будет где развернуться…
Справедливость возродится -
стоит Аслану явиться.
Он издаст рычанье -
победит отчаянье.
Он оскалит зубы -
зима пойдет на убыль.
Гривой он тряхнет -
нам весну вернет.
все мы твари божии, только одни больше твари, а другие больше божии
если живёшь счастливо, то у тебя каждый день солнечный.
Я выбіраю смерць, бо на чорта такое жыццё, дзе будзе толькі прадукцыя фабрыкі "Камунарка".
Мы просыпаемся, принимаем решение и встаем навстречу новому дню. Или продолжаем лежать в кровати и тратить жизнь впустую.
Прошлое не является залогом будущего, если только ты сам этого не захочешь.
— Правила есть правила, — сказала, сквозь плотно стиснутые зубы. — Любые прикосновения до брака это грязь по отношению ко мне и полное лишение моей чести. Ты не уважаешь свою невесту.
Вероятно, только в мире слепых все становится таким, как оно есть на самом деле.
Хочу пожелать вам, дорогие друзья, никогда не видеть слез на глазах старого человека. Хочу пожелать, чтобы вами никогда не овладевало чувство беспомощности, когда седая голова склоняется к вам на грудь, ища опоры, а старые руки обвивают ваши в немой мольбе. Пусть никогда не доведется вам увидеть старых людей в горе, которому вы не в силах помочь!
Что рядом с этим горькие жалобы молодых? Ведь молодые полны сил, полны надежд. Когда же плачут старики - это ужасное несчастье! Какое отчаяние охватывает вас, когда те, кто поддерживал вас в дни юности, поникают в бессильной скорби!
- Нельзя сказать, что между Сай-но Каварой и этой клиникой нет никакой связи. Очевидно, всё в этом мире -- от и до -- переплетено и связано между собой.