— Желать кому-то зла — вот истинное проклятие как для женщины, которая это пожелание высказала, так и для того, на кого оно направлено. Выпустишь такие слова в мир, и они могут рикошетом ударить в тебя — точно стрела, отлетевшая от каменной стены. Так считала моя двоюродная бабушка Жеанна. А еще твое проклятие может и вовсе пролететь мимо цели и причинить вред кому-то невинному. Мудрая женщина никогда никого проклинать не станет. Даже ведьмы делают это крайне редко.
Иногда, очень редко, самое заветное желание бывает одно на двоих.
Ведь и на самом же деле душа была уязвлена нашествием чужого на свое. Сталин ли, Гитлер ли, большевики ли, нацисты ль, все-таки чужая подлость прет на родное злосчастье, и душа требует движения к своему народу.
действуй от противного, и будет польза.
Чтобы подтолкнуть человека к принятию решения, иногда достаточно маленького зернышка. Его нужно посадить и терпеливо ждать, пока прорастет. Лучше всего на эту роль подходит надежда на перемены, правда, выходить за рамки привычной жизни всегда боязно, даже если внутри этих рамок ты умираешь каждый чертов день.
...если улыбаться миру, то он улыбнется тебе.
Если таскаешь с собой пистолет, обязательно влипнешь в ситуацию, когда его придется использовать
- Тора Яна, вы же и сами все понимаете. Чем человек от животного отличается? Хвостом?
- Шерстью.
- А еще тем, что животное думает о себе, а человек - о других.
...вот он я - готов к труду и геноциду.
Не знают все эти козлоискатели, что счастье не выискивается, а по крупицам создается. только тогда это блаженство становится основательным и долгим, а остальное все миф...
— Что ж, сир. Как всем известно, отсутствие доказательств не есть доказательство отсутствия.
– Мир надо любить таким, каков он есть, а не выковыривать из него самое вкусное, как изюм из булки. Не все, что тебе нравится, – добро, и не все, что тебя ранит, – зло.
Светские террористы, святые террористы - какая, в сущности, разница?
Это служит мне порукой: кого любят, того не обманывают.
Человеческая глупость безгранична,почти никто не хочет задумываться,что если человек родился,он уже покойник.
— О, господи, — Настя приложила к сердцу ладонь, — Шур, кажется, мне не очень хорошо… воздуха не хватает…
— Неудивительно! В полной жопе не слишком легко дышать полной грудью. Но ты не кисни, мам, ещё не всё потеряно… Тебе ещё терять и терять. Ты, главное, продолжай в том же духе.
Двацветок был туристом, первым туристом на Плоском мире. По мнению Ринсвинда, загадочное слово «турист» в переводе на нормальный язык означало «идиот».
В самом деле, если все должно иметь причину, то должен иметь причину и бог.
Умно в одном отношении, но не слишком умно в другом...ровным счетом наполовину умно, а это хуже всего.
«Нет, женщины не меняют мужчин. Они просто показывают им что-то неизведанное, заменяют инстинкты чувствами, они пробуждают в простом и понятном — сложное и тайное, притягательное и запретное. Заставляют хотеть чего-то иного. Того, чего нельзя получить без них. Без нежного женского тела, без добровольной улыбки, без нежности. Они смеются над черно-белым мужским миром и выливают в него целые ведра красок, слишком ярких, слишком разных. И, показав все это многоцветие, говорят: сможешь теперь вернуться в свой серый мир и снова верить, что можно жить лишь в черно-белой палитре?
Сможешь? Живи.»
Невозможно защитить человека от врагов, которых он носит в себе.
мы имеем тех вождей, которых заслуживаем.
[...] Гоголь, приехав в конце сентября 1839 года в Москву, вновь услышал в себе все “терзания адские, невыносимые”, о которых забыла его душа. Те, кто видел его в Риме, – в России не узнавали его. Вглядываясь в пришельца, подавленного, нелюдимого, капризного, одетого в темные одежды, они пытались найти в нем сходство с тем небесно-римским signore Nicolo, который носил широкополую белую шляпу, белые перчатки, белый же щегольский сюртук поверх синего бархатного жилета; который был жизнерадостно-бодрым, шутливым, подвижным; который в лучах утреннего солнца, поспешая в кофейню “Greco” на Via Condotti, проворно спускался от церкви Троицы по Испанским ступенькам, на ходу фехтуя в воздухе сверкающей тростью; который для забавы своих спутников вдруг принимался выплясывать и петь малоросские песни в дремотных переулках Рима; который во время прогулок одаривал друзей апельсинами и охотно вступал в озорные скандалы с уличными торговцами…
Древняя старуха, инвалидка с монголоидным синдромом и какая-то мышка-незабудка? Ничего себе герметический детектив.
Мьесс Джио признавала лишь одно успокоительное, односолодовое и пятнадцатилетней выдержки, и предпочитала держать его при себе, утверждая, что в ее возрасте нервы стоит беречь.