Если хотите что-то сделать и не знаете, достойным ли будет поступок, то представьте, что история эта напечатана на бумаге и ее читает весь мир.
Когда люди видят, что ты нисколько не стремишься блеснуть своей ученостью, им начинает казаться, то у тебя ее может быть еще больше, чем на самом деле, и вдобавок воздают должное твоей скромности.
Горе людское снашивается быстро. Думаешь, оно не пройдет никогда. Тут-то оно и проходит.
– Я же просил уничтожить только ковер! – вполголоса заметил король.
– Предъявите претензии дракону, когда он вернется! – усмехнулась Яга.
В бакуфу Ёсинобу называли также «Его Свинейшество». Эта кличка была особенно грязной. Она не только указывала на то, что ее обладатель имеет омерзительную склонность к поеданию свинины – плоти убиенных четвероногих. Прозвище как бы говорило, что от человека с такими противоестественными замашками можно ожидать чего угодно, словно от мерзкого животного.
– Все еще ждете извинений?
– Что вы, я молода и наивна, но не настолько же, – не скрывая язвительности, сообщила супругу.
Сердце молодое — живучее. Страдает остро, но и утешается быстро.
Возможно, нам кажется, будто мы узнали человека хорошо, когда нам открываются отдельные черты его личности. Отец, сын, брат, друг, любовник, муж… человек может быть всем этим, но никто на свете не будет утверждать, что он знаком со всеми его воплощениями одновременно.
Вы когда-нибудь замечали какие великолепные произведения искусства порой создают психически больные пациенты, даже те, кто не имеет необходимых знаний или опыта? Это заставляет поднять вопрос о природе творчества. По мере того как наши пациенты выздоравливают, их работы становятся все хуже и хуже. Мощь и оригинальность исчезают. К моменту полного выздоровления те вещицы, которые они создают, уже не имеют никакой ценности.
... Чтобы преодолеть собственные "страхи" , нужно взглянуть им в лицо и выздороветь.
Худшее, что с нами может случиться, это то, что мы должны умереть, ну а раз уж это наша неотвратимая судьба, то мы свободны: тому, кто всё потерял, нечего бояться.
Ведь я не люблю даже себя самого. Естественно, я принимаю себя таким, каков я есть, и останусь преданным себе до последнего своего часа. Но я себя не люблю.
Должно быть, это было одним из наиболее упорных и удобных заблуждений человечества: считать, что «у нас это случиться не может», что никаким катаклизмам не подвержено лично моё крошечное время и местечко в мире.
Власть развращает, а абсолютная власть, развращает абсолютно.
— Без злого умысла нет ни греха, ни кары — так говорил Господь, — ответил отец Стоун.— На Земле — согласен. Но что если на Марсе грех оставляет свое зло в подсознании, сохраняя мысли и разум человека в беззлобном неведении? Что тогда?— Да что можно еще придумать из новых грехов?Отец Перегрин подался вперед.— Одинокий Адам был безгрешен. Добавьте Еву, и вы добавите искушение. Добавьте еще одного мужчину, и станет возможным прелюбодеяние. Прибавьте иной пол, новых людей, и грехи умножатся. Безрукие не способны душить. Они неспособны к убийству подобным способом. Дайте им руки, и вы дадите возможность нового насилия. Амебы не грешат — они размножаются делением. Они не желают жены ближнего своего, не убивают. Дайте им пол, руки, ноги — и вот вам убийство и прелюбодеяние. Добавляя или убирая руки, ноги, людей, вы добавляете или убираете грехи из списка возможных. Что если на Марсе пять новых чувств, органов, незримых частей тела, какие мы себе и вообразить не можем — не найдем ли мы там и пять новых грехов?
Первая заповедь правила состоит в том, что все, окружающее нас, является непостижимой тайной. Вторая заповедь правила состоит в том, что мы должны попытаться раскрыть эту тайну, даже не надеясь добиться этого. Третья заповедь состоит в том, что воин, зная о непостижимой тайне, окружающей его,и о своём долге пытаться раскрыть её, занимает своё законное место среди тайн и сам себя рассматривает как одну из них. следовательно, воин не знает конца тайны бытия, будь то тайна бытия камешка, муравья или его самого. В этом заключается смирение война. Каждый равен всему остальному.
«… самотність із мріями – це розкіш, а в самотності без мрій немає жодних принад».
Когда женщина знает,что любима,она ощущает себя прекрасной. Это вызывает чувство защищенности. После этого она начнет доверять,затем еще подождет-чтобы убедиться наверняка. И вот когда она увидит, что твоей любви можно верить, тогда-то и начнется Волшебство.
Всегда есть выбор. Это единственная вещь, которую никто не может у нас отобрать.
Принятие - это первый шаг к выздоровлению.
Из всех созданных в конце 1940-х литературных произведений, собственно говоря, только роман Генриха Бёлля “Ангел молчал” мало-мальски дает представление о глубине ужаса, который тогда грозил завладеть каждым, кто вправду всматривался в руины. О первых же страниц становится ясно, что именно это повествование, словно бы проникнутое неизбывной печалью, будет не по силам нынешним читателям, как полагали издательство и, пожалуй, сам Бёлль, потому-то книга и опубликована только в 1992 году, с почти полувековым опозданием.
Следующим был Владыка. Жрец поморщился, глядя на него, и произнес: – И ты входи, студент неизвестного роду племени. Тебе не рады, но, коли тебя не впустить, сам войдёшь, да ещё и дров наломаешь.
И давай начнём с основ: да, есть категория людей, которые выражают симпатию через агрессию. И вообще все сильные чувства в тот же котёл, это не обязательно даже романтика, у них агрессия буквально ответ на всё, что они не знают, как интерпретировать… Причин у такого может быть несколько. Взросление, давящее на мозги, не особо здоровая атмосфера дома, часто включающая в себя семейные ссоры и прочее подобное веселье, ментальная нестабильность, неспособность идентифицировать слишком сильные чувства и правильно их выразить, социальная неловкость, наконец… Но это не правило. Это не нормально, выражать симпатию через хамство и издевательства, особенно в том градусе, который позволяет себе слава-яйцам-не-твой Гэвин. Далеко не все влюблённые или просто заинтересованные в ночи любви парни ведут себя так;
Я вернулась в прошлое, получив шанс все исправить, но впервые что-то в самом деле крупно меняю в настоящем. С этого момента я снова ступаю на темную, непроторенную дорожку жизни. Справлюсь ли я с новым будущим?
Пока на свете существуют женщины, всегда будут существовать и болваны, которые пляшут под их дудку.