Невозможно настолько бояться того, что может случиться, чтобы отказаться от своих намерений.
Предел способностей выявляется страданием - и желанием жить.
Пора бы уже знать цену землянам. Они способны на все: богохульство, надувательство, ложь, обман, кражу, убийство, лишь бы достичь своей цели. Все хорошо, что сработает.
лишившись чувства собственной важности, мы становимся неуязвимыми
«Коли навчишся сміятися з того, із чого слід посміятися, і не сміятися з того, із чого не слід – здобудеш мудрість і розважливість».
Жизнь – это больше, чем просто выживание.
Страшны те битвы, в которых принимают участие женщины.
— Арчер не человек, Ди.
Она нахмурилась сильнее.
— Так он гибрид? Понятно.
— Э, нет. Он, ну, он кое-что иное. Он то, что они называют истоком — ребенок Лаксена и гибрида.
Когда до нее дошло, она пожала плечами.
— И что? Я — инопланетянка, я не склонна критиковать.
На это я улыбнулась, довольная, что она проявила интерес к парню после Адама.
— Что ж, есть еще кое-что. Я была бы осторожна с тем, о чем при нем думаешь.
— Почему?
— У истоков есть некоторые странные способности, — объяснила я, наблюдая, как ее глаза превращаются в блюдца.
— Он может читать твои мысли, когда ты об этом даже и не знаешь.
Лицо Ди из бледного превратилось в ярко-вишневое.
— О, Боже.
— Что?
Она ударила себя руками по лицу.
— Ну, все время, что мы находились внизу, я воображала его обнаженным
...почему негодяи так любят отвратительно длинные и скучные монологи?
Вот вам, пожалуйста: две тысячи миль плюс бутылка красного - и любовь всей ее жизни успешно позади. О, если бы только это было так легко...
– Все, время варки сушенных ягод не более пяти минут. Забирай свой ядвар.
– Отвар? – переспросила я, глядя на кастрюлю и думая о том, как я ее заберу вообще.
– Или отравовар, или ядвар, но не отвар точно, – не согласилась со мной госпожа Иванна.
хамство и жестокость — это признаки внимания, да. Некоторым образом. Зачастую, правда, угол тут — самоутвердиться за твой счёт или тебя поиметь, но да, случаются и другие расклады. Однако, в конце сказки люди, которые проявляют интерес именно таким образом, часто опасны. И, Ван-Ван? Они редко исправляются. И если всё же случается, то исправление происходит через катарсис, и боль, испытанную и причинённую, и набитые шишки, и много грязи. И я хочу, чтобы ты запомнила следующее очень чётко: в ваших сказках, я так понял, исправление порой происходит силой любви. В реальности, любовь тут бессильна. Это просто работает не так, и всё. Что бы ты ни прочла об этом в своих книгах, они не отражают реальной картины. Их цель — доставить удовольствие, порадовать, развеселить, заставить сопереживать, оживить фантазии… И это хорошо, это важно, но на этом всё. Они не будут с тобой честны, рассказывая о любви.
Любовь живет любовью, а не услугами и благодеяниями.
Должно быть, самое пугающее - отказаться плыть по течению, бросить якорь и сказать: с меня хватит! Хватит наблюдать,как жизнь проходит мимо, хватит сидеть в зоне комфорта, хватит отказываться от большего, чем вы можете себе позволить. Мириться с бездействием - черта, наиболее свойственная людям, и мы не ждём, что вы легко сможете этому противостоять. Но когда это случится, вы почувствуете в глубине души,в глубине сердца, что вы - старый добрый вы - обладаете способностью все изменить.
Всякому человеку, для того чтобы действовать, необходимо считать свою деятельность важною и хорошею. И потому, каково бы ни было положение человека, он непременно составит себе такой взгляд на людскую жизнь вообще, при котором его деятельность будет казаться ему важною и хорошею.
Оказаться в чужой спальне — все равно что подсмотреть чужую жизнь.
Вот небольшой перечень тех вещей, которые ты воспринимаешь как должное, когда в твоей жизни есть другие люди, - вещей, которых я теперь лишена: постоянное ободряющее фоновое присутствие тех, кому не все равно, что с тобой и где ты; инстинктивное желание поделиться с ними, выговориться, когда что-то летит в тартарары; номера тех, кому ты можешь позвонить с обочины дороги, из больницы, из полицейского участка; знание, что ты не будешь неделями лежать мертвым в постели, потому что кто-то вовремя хватится и начнет тебя искать.
Каково это - жить без всего этого? Без любви, смеха, дружбы и надежды?
Я не хочу этого знать.
Я не хочу жить такой жизнью.
«Ровесницы векаПервую мировую встретили девочками 14 лет
Революцию – в 17
Гражданскую – 18, 19, 20
Бандитизм, разруху, голод – 21, 22, 23
Нэп – 24, 25, 26
Коллективизацию – 30
Индустриализацию – 30—35
Великий террор – 36, 37, 38
Вел. Отеч. войну – 41, 42, 43, 44, 45
Вот и вся их женская жизнь…»
His notebooks have been rightly called „the most astonishing testament to the powers of human observation and imagination ever set down on paper“.
Я влюбилась в них обоих… в дьявольски красивого католического священника, который никогда не сможет быть со мной, которого я никогда не смогу любить открыто, и в странника в капюшоне, лица которого никогда не видела. Я прошу его уйти и не преследовать меня, но он появляется снова и снова. Подбирается всё ближе и ближе. И иногда мне до боли хочется, чтобы он дотронулся до меня…
Женщина нередко обольщается мыслью, что мужчина любит ее безумнее, нежели оно есть на самом деле.
Официальное заявление: в семье Реддингов нет ничего хорошего, кроме, разве что, Тихих Кексиков. И то, зная правду о своих родственниках, не исключено, что эти кексики сделаны из сердец детей, а не тыквенных листьев.
Ты сам говорил, что знание — это сила.
— Нет, — сказал он с чувством. — Сила покоится на том, какого вида знанием ты владеешь. Какой смысл от знания вещей, которые бесполезны?
«Если в битве и есть некое благородство, – думал Эрагон, – то оно в том, чтобы защитить слабых от беды и смерти»
Легче всего осуществимы те мечты, в которых не сомневаются.