У воробьев совсем так же, как у людей: взрослые воробьи и воробьихи – пичужки скучные и обо всем говорят, как в книжках написано, а молодежь – живет своим умом.
я почти не сомневаюсь, что по происшествии двух-трех веков меня будут изучать в школе...
Кто бы мог подумать, что устраивать истерики – это так утомительно!
Ни одному человеку в здравом уме не хочется оказаться в положении, когда от него потребуется сделать "все, что он считает необходимым".
Его грызлa мысль: кaк это возможно и почему тaк происходит, что умные, способные и блaгородные люди везде стеснены, везде прозябaют в пренебрежении, в беде и нищете, тогдa кaк подлецы и дурaки богaты, счaстливы и окружены почетом? Прaвдa, мудрецы и проповедники легко устрaняют это сомнение, но они обрaщaются только к рaссудку, в то время кaк повседневнaя жизнь продолжaет оскорблять чувствa. Поэтому сердце гордого человекa постоянно ожесточaется, a более слaбые души впaдaют в отчaяние.
Проза Довлатова убедительна — намного убедительней самой жизни.
Два одиночества не соединяются в одно целое - ни в дружбу, ни любовь. Собаки знают цену одиночества, от этого в их любви к человеку всегда есть доля заискивания. Собаки не всегда могут пережить смерть хозяина. А человек, если собака гибнет, переживает, конечно, но непременно переживет; а потом... заводит новую. Новая собака, он знает, тоже будет ластиться и заглядывать ему в глаза.
...любовь и страсть — разные вещи. Страсть хочет для себя, любовь — для другого.
Он никому не изображал ложной картины. Вместо картины он предъявлял эскизы, а эскизы не бывают фальшивыми, на то они и эскизы
Быть смелым — это то же самое, что быть счастливым!
“иногда я склонен думать, что самым удивительным достижением нашей гигантской цивилизации была еда — ее непостижимое обилие, бесконечное разнообразие и восхитительный вкус. Да, мальчики, то была настоящая жизнь — какие вкусные вещи мы ели!”
быть съеденным очень неприятно и, я бы сказал, вредно для здоровья
Иногда у него случались проблески посредственности, но очень скоро он возвращался в свое обычное состояние полного ничтожества.
Любовь это бесценный дар, который Господь подарил нам, но очень редко кто, способен понять, что это чувство обладает не только красотой, но и великим могуществом.
Любой из нас для самого себя – средоточие мира, ибо весь мир мы воспринимаем в себе.
Наше время ограничено. От человека можно отказаться всегда, но ты нигогда не знаешь, что может произойти завтра.Вдруг его не станет, а ты будешь жалеть о своем решении
У вас действительно было столько женщин?
– А что я говорил?
– Ну, где-то 300—350.
– Ну, может быть – наоборот – 350—300.
Люди часто недооценивают запахи, а ведь именно они лучше всего пробуждают воспоминания.
Даже вьюга не пугала так, как это делала тишина, накрывшая заснеженную поляну.
"Сенсей Йедо всегда говорил, что жизнь важнее правил."
Мир, каким он привык быть, и идеи, формировавшие его, исчезли, как прошлое Верхарна, в августовских событиях и последующих месяцах. Все составные — братство социалистов, переплетение финансов и торговли, другие экономические факторы, — все то, что должно было сделать войну невозможной[87], ничто не сработало, когда пришло время. Национализм, как бешеный порыв ветра, налетел и вымел все.
Некоторые книги плохи, потому что они плохи. А некоторые книги хороши, потому что они плохи.
Остановите Землю, я сойду.
– Умными и тонкими бывают только профессиональные ловеласы, – заявил он непререкаемым тоном. – По-настоящему влюбленный мужик неуклюж и похож на медведя, танцующего мазурку.
В какой-то степени ваше материнское и вообще женское внимание -дефицитный товар у вас в семье,как бы странно и аморально это ни звучало...