Уже тогда я понимала, что в нашей семье нет счастья, но привычка – страшная вещь. Я нашла себе и ему кучу оправданий, разложила вещи назад, в шкафы, и уснула с улыбкой на губах после бурного примирения в постели.
Впрочем, возможно ли доказать что-то влюбленной курице, потерявшей голову от бурлящих в крови гормонов?
Слушай меня внимательно. Я всегда удивлялся людям, пытавшимся друг друга изменить, чтобы в отношениях стало комфортней. Считал их глупцами, как минимум, про максимум промолчу — пожалею твою тонкую душевную организацию. И вот, сам попал в ту же ловушку. Это, знаешь ли, оказалось очень соблазнительно, не устоять и начать лепить свой идеал из той, кто тебе ближе всех. Ничего сложного: там сломать, здесь отбить желание, непринужденно привить собственные привычки. Могло получиться здорово, или не получиться совсем.
...вы всегда должны помнить: махнув рукой однажды, можете уничтожить чью-то жизнь, и, возможно, не одну.
Что случилось? Ты выглядишь слишком довольной собой. На ногу кому-то наступила?
- Прямо здесь ждать и будем, с места не сойдем, зуб даю.
— Сплюнь, — покачала головой Стэфани. — У тебя сейчас и так ни гроша, а стоматологи даже миллионеров способны ободрать, как липку.
— Я, может, зубами Роджера разбрасываюсь. Мы пока еще супруги. Душа в душу, и в горе, и в радости, пока развод не разлучит нас…
Почта в любом мире остаётся самой загадочной и непредсказуемой службой.
«Αнечка, есть профессия у некоторых мужиков — кобелировать. Таких хлебом не корми, только дай под юбку залезть к красивой девушке. Будь аккуратнее, дочка, носи брючки и смотри в оба».
Мы дети, имеем полное право быть глупыми.
— Диего, - прошептала я, — это же не мы привлекли монстров? Я, честное слово, нас хорошо экранировала. Но вдруг...
— Так жгли, что призвали с начала Хаос, а затем ослабили сам Холм? Я, конечно, высокого мнения о своих мужских талантах, но поиметь столь серьезные магические конструкты?
Кажется, сопротивления не будет.
Один минус, я понятия не имею, как правильно насиловать мужчин. Так чтобы ошарашить еще больше, поиметь одновременно и тело, и мозг. Но, с другой стороны, он этим виртуозно занимался со времени нашего знакомства.
Черт, знает, паскуда, как надавить на совесть даже тем, кто ее еще в детстве за горсть конфет продал!
— Ты правда дура, что ли? — этот вопрос всегда, если честно, вводил меня в некоторый ступор.
Да, я признавала где-то в глубине души, что порой у людей были основания так думать, но вслух это признавать точно не собиралась. Но не говорить же, что я умная. Это как-то нескромно…
Тебе, преданная служанка Холмов, я об этом не расскажу, но давно, ох как давненько я перестала быть обычной человеческой девчонкой.
Годы скрытности и постоянных волевых усилий из любого выкуют стальной клинок. Пока ты мечтала о принцах из Холмов и умасливала преподавателей, чтобы побыстрее признали рост в уровнях, я часами контролировала свои мысли, мимику, поступки. Плакала, когда нужно плакать, улыбалась, когда было необходимо. Мои нервы — канаты, сердце давно заледенело. Да я и собой-то оставалась только наедине с бабушкой.
Когда-то мама взяла с меня клятву не сдаваться в любой ситуации, выжить, чтобы мне это не стоило. Она погибла ради меня, и я буду сильной, как обещала.
— С моей жадностью надо что-то решать. Даже самым лучшим качествам должен быть предел….
— Жадность — это сильное чувство. Ты просто очень любишь деньги.
Да уж, вырваться из тенет родственной любви порой не удается.
по-настоящему подростка знают только другие подростки.
И вот он — злобный взгляд начальства мне как десерт к чаю. Куда лучше печенья, никаких калорий и есть больше вообще не хочется. Наверняка кусок в горло не полезет.
— Не переживай особенно, Ливви. Глядишь, все само образуется, только нужно подождать.
Сколько нужно ждать, тетя Дженни мудро не сказала, так что срок мог варьироваться от недели до бесконечности.
Да уж, вот уж кто-то родился сразу с полным набором родственников и серебряной ложкой, то ли во рту, то ли в заднице, так сразу и не понять.
— «Смотри, какие рога», — восхитилась я. У меня вешалка из оленьих и то меньше была. — «Похоже, он здесь самый главный».
— «Или у него жена больше всех гуляет.
Я снова стащила что-то с полки и принялась хрустеть.
— «Бобрик ты мой, хватит работать челюстями. За ушами трещит и мне ничего не слышно», — с долей умиления произнес Филька.
Ветки нехотя разомкнулись, являя нам чей-то упитанный филей.
— Ваше Величество! — в очередной раз заорав, Ральф бросился вытаскивать монарха из зарослей.
— «Ничего себе, по заднему виду опознал», — потешаясь, сказал Филька. — «Я, конечно, ни на что не намекаю, но лизун он видимо еще тот».
Памперсы и валериана — вот что просто необходимо всем путешественникам по мирам.
Не бывает неисправимых детей, бывает мало звездюлей.