- Может быть, немного поумнеешь и поймешь, что шиагам лучше не перечить? Это приводит к весьма печальным последствиям.
- Вы мне угрожаете?
- Я? – Ладонь Арейша поднялась вверх по ноге, скользнула по бедру и выше.
- Не н-надо… - пробормотала я, старательно пытаясь натянуть на себя лежащее поблизости одеяло и прикрыть все самое важное. Тем более что рука шиага оказалась совсем рядом! Но вот беда – собственное тело слушалось плохо, сил почти не было. Так что я только цеплялась за одеяло и дергала на себя, однако прикрыться не получалось.
Ничто не помешало шиагу остановить руку, теперь уже почему-то горячую, у основания ноги и наклониться ко мне. Длинные белые волосы упали с его плеч на меня, пощекотали кожу на груди.
- Я не угрожаю тебе, - прошептал он, глядя мне в глаза. – Но все же советую быть осторожней.
— Ты ведь не знаешь, почему мастера теней берут эфирий под опеку?
— Мы портативный реаниматор! — невесело усмехнулась я. — А ты мне не даешь выполнить свои прямые обязанности, между прочим! Ни так, ни этак! Как мне тебя спасать, а? У меня так комплекс неполноценности скоро разовьется! Приспособление для реанимации не может реанимировать больного, потому что он сопротивляется! Тебе не стыдно?
Если ты не пропускаешь людей через свое сердце, если ты просто отбываешь свое послушание, то толку не будет. Вот встречаешься ты с людьми, с одним, с другим пообщался, постарался войти в его положение, и, если ты его уже впустил в свое сердце, конечно, ты будешь за него молиться.
- Вы боретесь за свою мечту. Так поступают герои.
– Сколько же тебе лет, лапочка? Семь? Восемь?
– Десять.Девушка смутилась, но ее слова меня не обидели.
– А ведь меня предупреждали никогда не пытаться угадать возраст, – сказала она. – Пойдемте покажу, что у нас есть вашего размера.
Его любовь к городу - это не просто слова, это мелодия, которую он играет для меня, открывая красоту в самых неприметных уголках.
Никогда не доверяй революциям. Революция всего лишь замыкает круг. Поэтому их и называют революциями. Люди умирают, и никаких перемен.
Человек тогда достоин называться человеком, когда его мысли и поступки направлены на благо других, когда он избрал себе высокую цель на благо других.
Любовь — совсем как сыр. Время идет ей только на пользу.
– Ого, – я приподнялась на носочки и дотронулась до лба Койела, – у тебя приступ собственничества? Ошейник мне прикупить ещё не хочешь? А может, тебе тапочки в зубах принести? Ты только скажи, я Дэпу передам, он и зубы добудет, и тапочки!
Учись не делать то, что не хочешь. Не научишься - окажешься в рабстве.
Любовь по утрам — вот что было главное, а уж где — в приморском ли городе или в городе на реке, в деревне ли в горах или на равнине — это было совершенно все равно.
— Ну как же, — нерешительно сказал Карик, — человек всё-таки царь природы и… вдруг…
— И вдруг?..
— И вдруг… Он будет меньше мухи… Это же…
— Что?
— Это же неприлично!
— Почему?
— Не знаю! Бабушка говорит, — неприлично. Мы с Валей читали недавно книжку про Гулливера и лилипутов, а бабушка взяла да и порвала её. Она говорит, неприлично изображать людей крошечными. Бабушка рассердилась даже. Она сказала: человек больше всех животных, а потому все и подчиняются ему.
— А почему же прилично человеку быть меньше слона?
— Так то же слон!
— Глупости, мой мальчик, человек велик не ростом, а своим умом. И умный человек никогда не подумает даже, прилично или неприлично выпить уменьшительную жидкость и отправиться в странный мир насекомых, чтобы открыть многое такое, что очень нужно и полезно человеку.
Человек- вообще решительный, а умереть- не решается...
– В законодательном кодексе: том 814, часть XII, параграф 777555, страница 5, 14 строка, читаем: «Если наследник престола не достиг двадцати лет…»
– Господин министр, меня это не интересует.
– Понятно. Ваше величество хочет нарушить закон. Пожалуйста, наше законодательство предусматривает и это: параграф 105, 486…
– Господин министр, повторяю: меня это не интересует.
– Пожалуйста, есть у нас и такой закон: «Если король пренебрегает законами…»
– Сейчас же прекратите, холера вас возьми!
– О холере тоже есть закон. «В случае эпидемии…»
Потерявший терпение Матиуш хлопнул в ладоши, и в зал вошли гвардейцы.
– Отвести их в тюрьму! – приказал Матиуш.
– Об этом тоже вот говорится в законе! – обрадованно вскричал министр. – Это называется военной диктатурой… А вот это уже беззаконие! – завопил он, получив прикладом в бок
Люди, которые видят в жизни что-то большее, чем простое развлечение, не уловили сути.
Магия слов, без сомнения, существует. А если ими манипулирует человек умелый и знающий, эти слова запросто могут взять вас в плен. Они опутают вас, как шелковистая паутина, а когда вы превратитесь в беспомощный кокон, пронзят вам кожу, проникнут в кровь, овладеют вашими мыслями. Их магическое действие продолжится уже внутри вас.
Женщине надо быть либо красивой, либо смешной. Женщине надо быть либо умной, либо любимой.
- Нaдеюсь, любовникa в шкaфу я не обнaружу.
- Конечно, нет, ты ведь тaкой милый и зaрaнее предупреждaешь о своем возврaщении.
- Береженого бог бережет, - зaсмеялся Глеб.
— А разве плохо быть мечтателем? — Вовсе нет. Но порой мечты превращаются в кошмары.
Хорошо, что слабость - это, как правило, ненадолго.
Когда один японский генерал не разрешил ему [Хоффману] наблюдать за ходом сражения с близлежащей сопки, этикет был забыт под напором того естественного немецкого качества, которое часто не дает возможности представителям этой нации произвести приятное впечатление на других.
«Ты, желтомордый дикарь, не смеешь не пускать меня на ту сопку!» — заорал Хоффман в присутствии других зарубежных военных представителей и одного, как минимум, военного корреспондента.
Принадлежа к расе, не уступающей немцам в чувстве собственного превосходства, японец заорал в ответ: «Мы, японцы, платим за эту информацию своей кровью и не желаем делиться ею с кем бы то ни было!»
Пусть бездействует язык — лишь бы работал ум.
- Но вы, вы что скажите мне? Я же помню, у мужа были такие списки... Я тоже хочу! Хотя бы вначале! Я и блокнот с собой принесла, только вот ручку дома забыла...
Я тяжело вздохнула и, бормоча себе под нос: "А говорят - инстинкт, инстинкт..." - принялась искать ручку.
Война – она всегда за детство, за первые стихи; а вы как думали – за дураков и чью-то корысть? Нет, сначала за собственное детство. Всё остальное – потом.