Я всю жизнь изучаю историю и одно усвоил точно: против неё не попрёшь. История - как река в половодье, подхватит тебя и утащит с собой.
Я все понимаю, в этом моя драма. Как будто жизнь не хочет больше течь по моим жилам. Боюсь, что это безысходно.
- Здесь именно так и пахнет.
- Как?
- Поцелуем, когда ты вот-вот влюбишься в кого-то, - прошептала она, закрыла глаза и отдалась своим чувствам.
И что хуже — когда тебя презирают или когда игнорируют?
...настоящие битвы всегда выигрывает голова,а не руки.
Нельзя заставить леопарда стряхнуть со шкуры пятна.
Работать на итальянский манер: во второй половине дня вешать пиджак на спинку кресла и исчезать.
Мир таков,каков есть.Несправедлив,трагичен и полон того,чего стоит стыдиться.
Но в некоторых отношениях сидеть там в одиночестве не равнялось сидению без общества.
Мифы - образы наших жизненных испытаний, которые происходят с нами здесь и сейчас постоянно, вплоть до нашей смерти.
Не верьте всему, что вы читаете в Интернете, особенно цитатам знаменитых людей.-- Авраам Линкольн (возможно)*
* Разумеется, 16-й президент США такого не говорил. Приписывать эту фразу известным историческим деятелям -- распространенная в Интернете шутка. -- Прим. ред.
Вот какая истина лежит в основе легенды: Тоби Вик – это люди. Ибо на что нам дьявол, когда есть человек?
Никто не вправе препятствовать людям выражать свои мысли
— Дура ты, Даюсь! — Это еще почему? — возмутилась я. — Да потому что не умная! — воскликнул Сан.
Несколько лет назад норвежская пожарная охрана опубликовала поразительную статистику: большинство пожаров случались в определенные выходные дни весной – перед датой окончания срока подачи налоговых деклараций. Причиной этого было то, что люди разбирали свои бумаги и активно жгли их в печах, а из-за резкого увеличения количества тепла в трубах воспламенялась сажа. В настоящее время в Норвегии топят так, что образуется мало сажи, а налоговая декларация сдается в электронном виде, поэтому проблемы больше не существует.
– Мозг похож на мускул, – говорил он. – Его нужно тренировать, иначе он усохнет. А теперь скажите, что вы делаете, чтобы улучшить свой французский.
– Великолепная работа, как и всегда. Напомни, чем я собирался заплатить тебе за нее?
Я бросила взгляд на его элегантный профиль. Один его локон как будто случайно выбился из голубого банта на затылке. Мне на мгновение стало интересно, зачем Овод выбрал такое несовершенство прически.
– Мы договорились, что вы заколдуете наших кур, – напомнила я. – Каждая из них до конца жизни будет откладывать по шесть хороших яиц в неделю. А еще они доживут до старости и не погибнут из-за несчастного случая.
– Так практично, – вздохнул он, как будто это была трагедия. – Ты – самая почитаемая Ремесленница своих лет. Представь, какими дарами я мог бы осчастливить тебя! Я мог бы превратить все твои слезы в жемчужины. Мог бы подарить тебе удивительную улыбку, дающую возможность похищать мужские сердца, или платье, которое невозможно забыть. А ты просишь какие-то яйца.
– Я люблю яйца, – твердо ответила я, прекрасно понимая, что у чар, которые он описывал, неизбежно возникли бы странные, неприятные или даже смертельные побочные эффекты. И потом, что бы я стала делать с мужскими сердцами? Омлет из них не приготовишь.
Этим бедным сиротам даже в голову не приходило, что жизнь — это борьба, что существуют они контрабандно, что судьба только терпит их, закрывает на них глаза. Им представлялось вполне естественным, что домашний врач и дядя Жерара содержат их.
Король был неумолим как судьба и не собирался поддаваться на провокации.
... Вещей, о которых другие дети не могут даже помыслить. Вы не поверите историям о проделках Кэти, которые я услышал в этом маленьком городе...
По правде, там бесчестья хватит весь мир три раза обернуть.
Удивительно, как решительный настрой все меняет.
Я поняла наконец слова моей матери о том, что я пойму её печаль, когда мой ребёнок принесёт мне такую же.
Мост – повод для прыжка.
- Я отчаянно хочу отойти от рассказов и начать роман. Мне просто нужно найти сюжет.
- Любовь, - сказал я. - Сюжет всегда любовь.
- Не для вас, - ответил он.
- Но что есть одиночество, - заметил я, - как не отсутствие любви?