Здание у нас классное, новенькое, все такое стильное. Это моя работа. Маркетинг — значит уметь подать фирму и лицом и задом. Вот наше лицо — засмотришься. Зад тоже ничего, но его мы показываем далеко не всем.
Я не понимал: как это перед самим собой не косячить. Но ведь когда ты сам перед собой честен, тебе и жить проще, тебе не надо ни перед кем показывать, такой ты или такой. Просто для себя живешь. И это дает определенные силы. Это и есть стержень.
грубая действительность любит убивать светлые упования
Ранее я упоминала идею трех Марин, но это после смерти. Но я также думаю о себе как о трех Маринах теперь, пока я еще жива.
Одна – воинствующая. Другая – духовная. И третья – бестолковая.
Вы встретили воинствующую и духовную. Третью я стараюсь прятать от всех. Эта бедная маленькая Марина, которая думает, что все, что она делает неверно, Марина толстая, некрасивая и нежеланная. Та, которая в минуты грусти, утешает себя плохими фильмами, поеданием шоколада и засовыванием головы под подушку, притворяясь, что ее проблем не существует.
– Вот так всегда, – вздохнул мистер Вонка, – как только дело доходит до десерта, что-нибудь случается.
Контролировать эмоции особенно важно на двух этапах: в начале отношений и в конце отношений.
— Сережа! — Голос супруги был как-то неожиданно бескомпромиссным, и в нем звенело какое-то железо. — Сережа! Сегодня ты забираешь ребенка из садика!
Это был писец. Стало страшно, и в животе чёта затряслось, как перед кабинетом стоматолога.
Я вообще-то не совсем трус, но ходить в садик или на родительские собрания — это ну его на фиг. Тут я самый главный дезертир.
Но, судя по голосу, ей было глубоко по барабану, чё у меня трясется и что я думаю.
Первый раз пойти в садик за ребенком — это что-то типа как первый раз порулить самолетом. Хотя, наверное, с самолетом дела обстоят проще.
Порой мне кажется, что создавать думающую и чувствующую материю было большой ошибкой. Она вечно жалуется. Тем не менее я готов признать, что валуны, горы и луны можно упрекнуть в некоторой бесчувственности.
"В конце концов, между справедливостью и геноцидом середины нет"
— Я хотел бы умереть, — с горечью сказал Вернон.
Джейн приподняла бровь.
— Можно подняться на крышу этого здания и спрыгнуть вниз. Думаю, у вас получится.
— Да что у вас там?! — раздается мужской бас сверху. — Убивают кого?
— Космонавт прилетел! — старуха вскидывает голову.
Мужички тем временем ловко и торопливо разбирают ракету на части.
— Какой космонавт?!
— Из двадцатой квартиры! — разводит руками соседка. — У нас тут обычно отцы-молодцы на бровях приползают, а этот прилетел! Бери пример! Или сразу на подводной лодке выпрыгивай из лужи, в которую ты обычно мордой вниз падаешь.
— Ой завали, старая! — недовольно отвечает мужской голос. — И, гадина такая, служил на флоте!
— Все вы то в море, то в космосе прохлаждаетесь! Вас так послушаешь, то все герои! И отговорки для своих гулянок всегда удивительные!
Люди не любят признавать свои ошибки, и даже если делают это, то только после того, как взвесят все варианты.
– Нет, вы правы, – поспешно отвечает Реджинальд. – Постные дни нужно соблюдать и ради блага ближнего, и во славу Господа.
– Вы хотите сказать, ради нашего блага? Но что хорошего в том, чтобы голодать?
– Ради тех, кто рыбачит, – объясняет он. – Если все в христианском мире будут есть по пятницам одну лишь рыбу, рыбаки и их дети станут хорошо питаться всю оставшуюся неделю. Воля Господа всегда во благо человеку. Его законы суть слава и небесная, и земная. Я всей душой верю в единство дел и веры.
Правила нужны. Когда создаешь миры из грез и лунного цвета, когда сплетаешь стены из туманов и отблесков солнца на полированных камнях, нельзя нарушать правила. Иначе все, что ты делаешь, рассыплется, как сломанная мозаика.
Я люблю свою принцессу и ради неё переверну мир и отломаю кусочек солнца, чтобы положить его ей в кармашек, чтобы согревало её, когда меня нет рядом.
...дошедший до нас свет далеких галактик был испущен миллион лет назад, а свет от самого далекого наблюдаемого объекта шел к нам 8 тысяч миллионов лет. Это значит, что, всматриваясь во Вселенную, мы видим ее в прошлом.
Ответственность перед обществом — не перед семьёй или какой-нибудь группой — требует воображения, потому что требует преданности некой идее, долгу и другим высоким ценностям.Если же всё это впихивать в человека насильно, то его, извините за выражение, просто стошнит, и он окажется таким же пустым, как был до этого…
Высунулась из-под одеяла и показала этому певцу недоделанному кулак. На это пушистик глумливо подвигал усами и повернулся ко мне задом, даже наклонился чуть вперёд, демонстрируя мне путь, куда я могу пойти со своими угрозами.
Не так сложно завоевать мужчину, как каждый день кормить его в плену.
На свете есть вещи поважнее, чем удобства, конечно, если ты не старушка и не домашний кот.
Это служит мне порукой: кого любят, того не обманывают.
Можно не читать торопливых, недобросовестных книг, не посещать дурных спектаклей и выставки посредственных картин, но люди не могут ходить с закрытыми глазами по городам, застроенным плохими зданиями.
Судьба никогда не отворяет одной двери, не захлопнув прежде другой.
Заступание в безотносительную возможность вталкивает заступающее в нее сущее в возможность исходя из самого себя принять самое свое бытие от самого себя.
Умно в одном отношении, но не слишком умно в другом...ровным счетом наполовину умно, а это хуже всего.