Вот она, горькая доля побежденных. Страхи, страдания, мечты, утраченные надежды - все взбаламучено одним единственным обидным словом, все устремляется кверху со дна души, затопляя разум, не позволяю связно отвечать.
- Пап, - сказал я, - скажи честно: зачем все это нужно?
- Что именно? - удивился он.
- Ну... вот это. Цветы, подарки. Почему женский день? Чем женщины лучше мужчин? По-моему, это какая-то ерунда.
Папа задумался.
- Даже не знаю, что тебе сказать... - задумчиво сказал он. - А что случилось-то?
- Да нет, ничего, - пожал я плечами. - Просто очень странный праздник. Не праздник, а какое-то наказание для мужчин, отбывание повинности.
- Ну, знаешь, - нахмурился папа. - Если тебе так сложно для мамы цветы купить...
- Зачем ты все передергиваешь! - заорал я. - Ничего не сложно! Но ведь праздник не у мамы! У всех же женщин! Я же всех их должен поздравлять, по идее! Это же бред!
- Ну что "по идее, по идее", - папа тоже заволновался в ответ. - Никто же не живет по твоей "идее". Поздравляют тех, кого хотят. Или могут. Ты, кстати, полтинник в классе на подарок сдал?
.... о мужчинах, у которых мозг находится в сапогах и поэтому часто уходит гулять отдельно.
Правдивость — плохой объект для иронии…
Воина можно ранить, но обидеть его – невозможно. Пока воин находиться в соответствующем настроении, никакой поступок кого бы то ни было из людей не может его обидеть.
ПРЫГАЙ В СРАЛЬНИК ГОЛОВОЙ - ВЫ УБИТЫ, Я ЖИВОЙ.
... банкир дает вам деньги лишь тогда, когда вы не нуждаетесь в них.
Месть разрушает жизнь, когда становится ее смыслом.
И, встретившись с ними взглядом, Сашка всей кожей ощутила то, что до нее много раз понимали другие. Существу безразлично, что ее кто-то любит. И что она кого-то любит. И что у нее было детство, и она плескалась в море; и что у нее на старом вязаном свитере вышит олень. Много было таких, кем-то любимых, носивших в кармане ракушку или пуговицу, или черно-белую фотографию; никого не спасли ничьи воспоминания, никого не защитили слова и клятвы, и те, кого очень любили, умерли тоже.
Мать всегда должна быть за детей, даже когда они творят глупости и хочется, не тратя на уговоры бесполезных слов, засунуть их в самую безопасную комнату и запереть на самый огромный замок. А потом идти топиться, так как проверено на практике, никто тебе после такого спасибо не скажет. Наоборот, оскорбятся, обидятся и произведут в главные враги и предатели. И никакого третьего пути нет, как ни больно и горько это осознавать.
Самый лучший способ успокоиться – погладить котика.
Однажды профессор показал им два изображения. Одно было знаменитой панорамой времен династии Сун «По реке в День поминовения усопших» — богатое, красочное полотно со множеством тщательно выписанных деталей. Второе — фотография неба в ясный солнечный день: необозримая синяя даль с одним-единственным еле заметным облачком. Профессор спросил, какое из изображений содержит больше информации. Правильный ответ был таков: информационная насыщенность фотографии — ее энтропия — на два порядка больше, чем у картины.
Скрывать боль за ехидством и злостью намного проще, чем обнажить душу, не зная точно, что последует в ответ.
— Опыт всей моей жизни говорит, что люди бывают самые разные. Самые разные, мой мальчик. Идеальные люди, идеальные женщины. Ты просто их не встречал.
— Впервые такое слышу!
— Это потому, что человек, идеальный с твоей точки зрения, необязательно будет идеальным для других.
– На фронте водки, шнапсу и ликера столько же, сколько пулеметов. Так легче всего сделать из любого героя.
Бояться — это не зазорно... Пока боишься — живёшь, как перестанешь — убьют.
— Ты, верно, задаешься вопросом, зачем я привел тебя сюда. Я прав?
— Если честно, сэр, после всех этих лет я просто иду куда скажете.
- Ягнар, если я сумею остаться человеком...
- Конечно, сумеешь, маленькая медведица, а если вдруг передумаешь, то скажи. Я сам отдам тебе свое сердце. Мне оно ни к чему.
А теперь выйдем в ночь и пустимся в погоню за коварной обольстительницей, имя которой — приключение!
Я думаю о космическом хламе. Возможно, каждая планета в солнечной системе отброшена в сторону гигантскими руками. А каждая звезда – скомканный листок бумаги, любовное письмо, охваченное огнём, тлеющий кусочек сигаретного пепла.
Опровергай и опрокидывай все, что можешь! Дороже человека ничего нет, так и знай!
...даже без когтей и чешуи люди оставались хищниками.
“я относился к людям почти так же странно, как относился раньше к принявшим человеческий облик зверям.”
местных проституток на потеху иностранным пиратам – это неизбежное следствие оккупации, один из тех гнусных побочных эффектов войны, которые предпочитают игнорировать все жены, сестры, подруги, матери, пасторы и политики из мирных заокеанских городков, встречающие своих доблестных воинов ослепительными белозубыми улыбками и готовые исцелить любую неприличную хворь пенициллином американской добродетели
"That's your solution? Have a cookie?" Astrid asked.
"No, my solution is to run down to the beach and hide out until this is all over," Sam said. "But a cookie never hurts."