Крепкие напитки для женщин могут стать настоящим проклятием.
Её будто придавливала бетонная плита, которую она пыталась удержать ценой немыслимых усилий, вместо того чтобы просто отойти в сторону
Она вполне могла бы остаться в Годстоу, постричься в монахини и посвятить свою жизнь служению Господу и уходу за больными, если бы не откровение, посетившее ее однажды днем во время сбора целебных трав на берегу реки: она внезапно поняла, что другой жизни, помимо этой, не существует.
— Настоящий психопат смотрит на тебя не просто не мигая — хотя это и добавляет к его взгляду что-то змеиное — но также не производя микросаккад.
«- Как говорится, когда жизнь подсовывает тебе лимоны , этим надо пользоваться.»
Я думала, что быть хорошей матерью значит никогда не отпускать своих детей. Но это значит совершенно обратное, так ведь? Нужно любить их настолько, чтобы позволить им двигаться дальше и быть там, где им нужно быть.
Любви, ma chérie, не может помешать ничто на земле, поверь. Если любовь пришла, она возьмет все, что пожелает
Война — это прежде всего ад, в котором погибают и возрождаются личности, некий страшный полигон для запредельных испытаний человеческой сущности…
Видимо, бог бережёт не только береженых, но и идиотов.
Какой смысл реветь, если уже все случилось? Ты уже ударилась, тебя уже обидели, испугали, сделали больно. Это уже произошло. Теперь нужно думать, что делать дальше, как исправить то, что можно, как смириться с тем, что исправить нельзя. И слезы этому вовсе не помогают.
Если бы мы рисковали потерять приличные деньги в споре о том, как воспринимаем свои результаты, то быстро вышли бы из привычной схемы атрибутивных искажений. Если бы мы хотели выиграть этот спор, то не стали бы привычно объяснять плохие результаты невезением, а хорошие — своими искусными действиями. (Если в обществе игроков в покер вы будете разбрасываться словами «всегда» и «никогда», то скоро обнаружите, что заключили десяток пари. Легко выиграть спор у того, кто занимает крайние позиции.)
Мужчина должен полюбить в женщине не симпатичную внешность, а душу. Ибо красивым телом после брака можно насытиться через несколько дней, а близкая душа и истинные чувства — на всю жизнь.
Если женщине интересно, что ценит в ней современный мужчина в любви, пусть она прочитает современные мужские романы: "Например, романы Дэна Брауна, серию фэнтези польского писателя Анджея Сапковского о Геральте.
Всякий раз, когда мне плохо, я составляю списки. Это мне ещё в детстве помогало сохранять ясную голову, даже если всё проходило не так уж гладко. Я нахожу себе вдохновляющую цитату или помечаю вещи, которые непременно должна сделать или которые впоследствии хочу изменить в мире.
– У меня просто пока кровать маленькая, – засмущался Федор. – И то, что под ней обитает, тоже. Вот когда я вырасту, никто не сможет нас обидеть!
– Послушай мудрого человека, дожившего до тринадцати лет. Всегда найдется кто-то, у кого кровать будет больше, а ужас под ней – опаснее.
Жизнь женщины не может быть идеальной.
Никого из них особо не волновали выборы, эта мыльная опера государственного масштаба, в которой близость результата важней личности победителя.
- Варюш, я понимаю, что лавры классиков не дают тебе покоя, но может лучше замуж? - осторожно, как с душевнобольной, стала разговаривать мама.
Чувак с шеей удава, проглотившего овцу.
– Верно, историки настаивают, что раньше люди были более богобоязненны. Сказать по правде, я в этом не столь уверена. Разумеется, фанатики были всегда, но есть одно «но». У всех фанатиков, с которыми мне доводилось сталкиваться, общее одно: непоколебимая уверенность в собственной правоте. Они могут говорить при этом от имени того или иного бога, но на деле это лишь эгоманьяки, обуреваемые жаждой все контролировать. Они не от имени Бога говорят, они себя держат за Бога. – Она швырнула сигарету на пол. – Я думаю, что в так называемые богобоязненные времена остальные были попросту запуганы подобными фанатиками, которые нередко обладали властью и которые, как считалось, действительно говорили от имени Бога. А власти выше, чем эта, как бы и не бывает.
– Иными словами, – уточнил Адам, – даже Бог, помещенный за пределами растленной действительности, тем не менее оказывается растлен.
– Религия всегда шла на поводу у светской власти. Управлять тем, что происходит после смерти, мы не можем, так давайте же управлять всем остальным, и до мелочей. Несогласных – на виселицу, на костер, на дыбу, где им придется признаться во всех преступлениях. Только к Богу все это никакого отношения не имеет. Речь лишь о контроле, следовательно, о власти, и мы возвращаемся к теме угрозы насилием. К замаскированному кнуту.
– Которая, в свою очередь, отсылает к вопросу об идентификации, – продолжил Адам, – причем к той ее разновидности, где принадлежность к группе означает жизнь, а непринадлежность – смерть. Где верующие – союзники, а неверующие – враги.
– А отсюда уже недалеко до группировок, требующих от женщины отказаться от права на собственное тело. К слову, а вы как относитесь к абортам?
Ничто не бывает таким, каким видится издалека, когда ты туда попадаешь.
Унижение иногда дает больше, чем приставленный к виску пистолет.
И тут подняли крик вороны. Хранить секреты они не умеют, как увидят что-то интересное, так и разнесут на весь лес. Прислушаешься к ним и узнаешь, где добыть еду, или спасёшься от хищника.
Спрятаться бы в чемодан, упаковать бы себя среди платьев и забыть бы о странных домах и их обитателях.
Всегда окупается, если дашь понять, что у тебя крепкие нервы.