Слава богу, я давно уже отреклась от логики.
Но вот в большинстве-то случаев почему люди женятся? Возьмем женщину. Стыдно оставаться в девушках, особенно когда подруги уже повыходили замуж. Тяжело быть лишним ртом в семье. Желание быть хозяйкою, главною в доме, дамой, самостоятельной... К тому же потребность, прямо физическая потребность материнства, и чтобы начать вить свое гнездо. А у мужчины другие мотивы. Во-первых, усталость от холостой жизни, от беспорядка в комнатах, от трактирных обедов, от грязи, окурков, разорванного и разрозненного белья, от долгов, от бесцеремонных товарищей, и прочее и прочее. Во-вторых, чувствуешь, что семьей жить выгоднее, здоровее и экономнее. В-третьих, думаешь: вот пойдут детишки, - я-то умру, а часть меня все-таки останется на свете... нечто вроде иллюзии бессмертия. В-четвертых, соблазн невинности, как в моем случае. Кроме того, бывают иногда и мысли о приданном. А где же любовь-то? Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? Та, про которую сказано - "сильна, как смерть"? Понимаешь, такая любовь, для которой совершить любой подвиг, отдать жизнь, пойти на мучение - вовсе не труд, а одна радость. <...> Но ты пойми, о какой любви я говорю. Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны ее касаться.
"Попы все-таки лучше, чем шарлатаны вроде Калиостро или Канта или всех этих немецких фантазеров", - говаривал Наполеон, ставя в один ряд авантюриста Калиостро и философа Канта и прибавляя, что раз уж люди так устроены, что хотят верить в разные чудеса, то лучше дать им возможность пользоваться церковью и установленным церковным учением, чем разрешать слишком философствовать. Прививают же людям оспу, чтобы они не заболели ею, - аргументировал Наполеон.
Я вижу искусство как некое поле событий, на одном полюсе которого — весёлые заговоры безбашенной молодёжи с целью развести серьёзный мир на хаха, охохо или немного денег, а на другом — бизнес-проекты профессиональных промывателей мозгов, пытающихся эмитировать новые инвестиционные инструменты.
– Господин директор, – начинает своим обычным ясным голосом Людвиг, – вы видели войну другую: с развевающимися знаменами, энтузиазмом и оркестрами. Но вы видели ее не дальше вокзала, с которого мы отъезжали. Мы вовсе не хотим вас порицать за это. И мы раньше думали так же, как вы. Но мы узнали обратную сторону медали. Перед ней пафос четырнадцатого года рассыпался в прах. И все же мы продержались, потому что нас спаяло нечто более глубокое, что родилось там, на фронте: ответственность, о которой вы ничего не знаете и для которой не нужно слов.
«Единственный способ победить конкуренцию — это перестать пытаться победить».
Не заглядывай в чужие окна, домой опоздаешь.
"После еды надо срать, однако это не означает, что еда - пустая трата времени"
Весь мир был мокр от слез.
Дилетант - це гангстер, не готовий відповідати за наслідки.
Идет борьба хаоса с порядком.
одиночество служит причиной самой леденящей, самой мерзкой боли - боли, вызванной прозрачностью твоего существования
Всегда пользуйся красивыми вещами сразу. Никогда не знаешь, когда их у тебя не станет.
У ревизионистов есть огромный счет к официальным историкам. И оплата этого счета будет смертельной для нынешней официозной версии хронологии.
Любовь это акт веры, и кто имеет мало веры, тот имеет и мало любви.
В мыслях все допустимо, но говорить...
Совесть и гуманность — отвратительные качества для того, кто не желает учувствовать во всякого рода мероприятиях. Они могут втянуть носителя в ещё большие передряги.
Секрет натуральной еды – то есть той, которая еще «помнит», что когда-то была картошкой на поле или курицей – в том, что она не вредит нашему организму, если питаться сбалансированно и разнообразно. Вы можете сколько угодно употреблять пищевые добавки вместе с полуфабрикатами, но природа задумала нас так, чтобы мы ели рыбу целиком – будь то скумбрия, лосось или сардины, – а не только экстракт ее масла. Жить по принципам bella figura означает не искажать природу того, что мы едим, а питаться гармонично и сбалансированно. Разнообразие – и правильные пропорции – вот ключ к успеху.
— когда ты любишь, то чувствуешь сразу все. Это только в сказках «светлое чувство» приносит одну лишь радость и веселье, а в реальности — и раздражение, и усталость. Страсть, влечение, желание. Иногда ненависть, но чаще всего необходимость видеть и чувствовать рядом своего близкого человека, даже если он тебя бесит в моменте.
Зло неизбежно обнажает в человеке все самое человечное, к добру это или нет.
Прайс часто повторял солдатам армейское присловье: сомневаешься – двигай вперед.
Я приходил на работу каждый день, и вскоре мне стало легче, потому что люди вокруг меня стали вести себя проще. И в то же время мне стало гораздо тяжелее. Потому что тех, кто доверяет тебе, кто не только не хочет слышать о тебе ничего плохого, но даже не думает о тебе ничего плохого, очень трудно обманывать. Так как не вкладываешь душу в обман.Я думаю обо всех этих людях — их так много — и спрашиваю себя: почему? Я прохожу через это снова и снова, шаг за шагом. И как только начинаю понимать, тут же задаюсь теми же вопросами.Думаю, я злился на себя. И на них. На всех этих людей. Я думал: почему, черт побери, они должны это делать — ведь я не просил их подставлять свои шеи. И не молил о дружбе. Они же навязывали мне свою дружбу и подставляли свои шеи. Поэтому ближе к концу получилось так, что моя шея тоже оказалась под угрозой.
...чёткое понимание кого следует растереть в порошок, кого просто послать в пешее и далёкое путешествие, а кого закружить в хороводе слов и ничего не стоящих обещаний, почиталось в среде советского аппарата одним из главных достоинств. Ведь гениев на все позиции не хватит ни у одной страны. Вот и приходится ставить на управленческие должности высокосоциализированных идиотов, работающих на пинковой тяге, даже несмотря на то, что эти идиоты самопроизвольно организуют микросреду, откуда выдавливаются все, кто хоть немного умнее серой массы.
Теперь я носил в себе целый мир смутных вопросов и ощущений. Мог ли он понять меня?
Порой гнет ошибок и чувства вина так тяжел, что человеку нужны годы, чтобы позволить себе сбросить с плеч этот груз.