Никогда не затевайте разговора с цыганками и дьяволами…
– Так… – он пожал плечами. – Читать книжки вообще бесполезное занятие.
– Это почему?
– Какой от них толк?
– Ну… лучше узнаешь мир, людей, себя, в конце концов.
– Про этот мир я и так все знаю, про людей тем более, а про меня тут нет ничего.
— Цветным не нравится детская сказка «Маленький черный Самбо». Сжечь ее. Белым неприятна «Хижина дяди Тома». Сжечь и ее тоже. Кто-то написал книгу о том, что курение предрасполагает к раку легких. Табачные фабриканты в панике. Сжечь эту книгу. Нужна безмятежность, Монтэг, спокойствие. Прочь все, что рождает тревогу. В печку! Похороны нагоняют уныние — это языческий обряд. Упразднить похороны. Через пять минут после кончины человек уже на пути в «Большую трубу». Крематории обслуживаются геликоптерами. Через десять минут после смерти от человека остается щепотка черной пыли. Не будем оплакивать умерших. Забудем их. Жгите, жгите все подряд! Огонь горит ярко, огонь очищает.
Говоря "культура", я имею в виду культуру не начитанности, не наслышанности музыкой, не навиданности изобразительным искусством - это всего лишь части культуры, ее надстройки, а собственно культуру, базу ее - умение жить, не мешая другим, умение приносить пользу, не требуя взамен лавровых венков, способность делать своими чужие радости и беды. Это умение прожить свой век разумно, не наказан никого, не испортив никому жизнь, - вот что такое, мне кажется, культура, ее личностная основа. И, наверное, это еще следование традициям, законам, вере.
Курицу в руках оценишь, лишь побарахтавшись в журавлиных трясинах, но молодость всегда хочет и всегда надеется, и она права.
Суровые времена, войны – всё это было знакомо народу не понаслышке. Верить люди привыкли оружию, а не молитвам.
Они гуляли и как бы слегка стеснялись друг друга. Словно не знали, о чем говорить.
– Хочешь по-настоящему служить Богу – тогда спаси его самое драгоценное создание: эту планету. Я бы написала это на входе в каждую церковь. Вместо пожертвований церкви иди дай денег тем, кто спасает животных или климат, или высаживает деревья, или очищает океан от пластика. Вот это будет истинное служение Богу. А подавая церкви, ты заботишься лишь о том, чтобы у священнослужителей были роскошные автомобили и красная рыба на столе. Ты видел вообще этих архиепископов и кардиналов? Да они же все как золотом облиты…
"Педант нахмурит лоб - что же здесь хорошего, если глава государства печется более о собственных удовольствиях, чем о благе государства? Не хмурьтесь, любезный! Иван Грозный пекся, и обливалась от его забот кровью Русская земля, и Петр I пекся, за что получил в народе прозвище Антихрист, и Павел пекся, пока не задушили его в Инженерном замке, и Николай I пекся, но покончил жизнь самоубийством после Крымской войны. "Зло есть желание улучшить", - сказал мудрец. Если тобой вдруг на какой-то миг перестают истово руководить, только в этот миг и можно вздохнуть полной грудью."
Сила без мудрости уничтожит того, кто ею владеет
“Всяк должен иногда остаться наедине с собой”
Я со вздохом вспомнил Набокова, называвшего своих персонажей «каторжниками», невольниками в мире, в котором он был «абсолютным диктатором, единственным ответственным за стабильность и правду».
Тот, кто находится в бедственном положении, даже если это посторонний человек, имеет право на братскую помощь богатых.
Очень легко оставаться порядочным человеком, если можешь позволить себе нанять непорядочного.
«Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собою лучше завоевателя города"
Доверчивость-признак слабости.
Против такого человека, как Христос, бунтовать стоило - он и сам был воплощённый бунт.
«Делай добро сколько можешь, награды не ожидай, это до тебя не касается»
Его горькие размышления прервал пронзительный крик газетчика, но тот немедленно остановлен был простым дедом в заломленном треухе: «Дай ты мне, батюшка, такую газету, чтоб с картой, — потребовал тот. — С такой картой, где эти самые города обозначены — Аннексия и Контрибуция. Из-за которых, значит, буржуи войну тянут…»
Кто знает, может, проклятия и не было. Может, мы сами, все мы, посчитали себя заслуживающими всяческих проклятий.
– Полезная вещь, – во второй раз вздохнул епископ, – терроризм. Сколько вопросов решает. Как мы бы без него обходились? Кого бы мы во всём обвиняли, на кого всё сваливали? Vero, если бы терроризма не существовало, его надо было бы выдумать.
Вся боль рождается только в вашем сознании.
Любовь – тоже проявление жизненной силы, направленной вовне, на другого человека. Правда, очень слабое проявление. Но даже несмотря на то что любовь присуща всем...
Многие мужчины в детстве и отрочестве не имели перед глазами успешных ролевых моделей. Для них полюбить, жениться и иметь семью не менее трудно, чем управлять самолетом без всякой подготовки: может быть, вначале и сумеешь взлететь, но потом наверняка разобьешься. Трудно продолжать летать, когда на твоем счету уже не один разбитый самолет. Или если на твоих глазах разбился самолет отца. Поэтому понятно, отчего многие мужчины и женщины, не имея в своем распоряжении хорошего руководства по строительству взаимоотношений, просто отказываются от них.
— Вот, — сообщил он. — Это принадлежало моему прадедушке. Он участвовал в той знаменитой сваре с Псевдополисом, и мой прапрадедушка дал ему с собой этот солдатский молитвенник, потому как на войне тебе только и остается, что молиться, уж поверьте мне, и прадедушка сунул книжку в верхний карман кожаного жилета, на нормальные латы денег не хватило, а на следующий день во время сражения, откуда ни возьмись, стрела и, фьють, прямиком в книжку, просверлила ее всю до последней страницы и застряла. Вот, можете посмотреть. Дыра осталась.
— Да уж, чудо так чудо, — согласился Моркоу.
— Оно самое, — подтвердил сержант и уныло поглядел на потрепанный томик. — Если бы не остальные семнадцать стрел…