Со словами вообще следует держать ухо востро: они переменчивы не хуже людей.
И потом, Князь как-то сказал нам: «Где мы, там - трудно».
В средневековых скандинавских языках слово «vikingr» означало «пират, корсар» – человек, который сколотил себе состояние или совершая морские набеги на берега чужих стран, или нападая на мирных путешественников в своих водах. Было и отвлеченное понятие viking, которое обозначало сам процесс разбоя за морем. Строго говоря, викингами следовало бы называть только тех людей, для которых разбой становился профессией. К обычным скандинавским крестьянам, купцам, поселенцам или ремесленникам того времени, да и к дружинникам, участвовавшим в династических войнах своих князей или в собственных «разборках», это слово вряд ли подходит. ... Слово «викинг» стало удобным термином для обозначения характерной культуры того времени, и поэтому мы теперь говорим не только о кораблях и об оружии викингов, но и об искусстве викингов, домах викингов и даже о сельском хозяйстве викингов, хотя людям той эпохи такие выражения показались бы совершенно бессмысленными ... Происхождение самого слова vikingr неясно и весьма спорно. Наиболее общепринятое предположение – это то, что оно происходит от слова vik – «ручей, бухта, фьорд» и появилось потому, что пираты обычно прятались в бухтах и устьях рек, чтобы нападать на проплывающие мимо корабли и обеспечить себе базу для набегов вдоль побережья.
Единственное оружие, которое воин может взять в битву, — это абсолютная уверенность в вечности своей души.
Нам кажется, что мы знаем, куда идем и зачем мы туда идем, но это ошибка – в действительности мы просто не можем этого знать. Так устроено, что наше знание, касающееся нашей же жизни, – это всегда лишь неприложимое к делу абстрактное представление. Мы неразумны…
Спросите любого курильщика, который уверен, что курит только потому, что сигаретка доставляет ему удовольствие: если бы он не смог купить свою привычную марку сигарет, а достал бы только те, которые обычно считает отвратительными, — он бросит курить? Да курильщики скорее станут курить старую веревку, чем совсем не будут курить! И удовольствие не имеет с этим ничего общего: мне нравятся омары, но у меня нет никакой необходимости разгуливать по улице, имея при себе двадцать омаров.
Бояться стыдно. Стыдиться – полезно.
— Если ты не настроен помогать, то зачем приехал? — спросила она, сверкая глазищами.
Сама не хуже нечисти!
— Чтобы ты одна глупостей не наделала, — ответил Каспиан. — Будем делать их вместе.
...если нет выбора, надо искать выход.
Подумать только! Быть такой красивой и не получать никакой радости от своей красоты!
Чем дальше в лес, тем веселее грибы!
— Опасно оставлять огонь без присмотра, — заметила я.
— Ты права, — парировал Двэйн, закрывая за нами дверь. — Я прекрасно убедился в этом, когда познакомился с тобой. Только отвернёшься, а ты уже что-нибудь натворила.
Все, казалось, жили так, словно мир вот-вот улучшится, словно плохие времена закончатся со дня на день, но по большей части эти надежды были несбыточными. Они продолжали тянуть лямку. Иногда случались просветы в тучах, но чаще погода была мрачной, и жизнь всегда катилась в одном направлении — к смерти. И однако все вели себя так, будто смерть — это величайшая неожиданность: бог ты мой, откуда она взялась? Да, может быть, только так и следовало к ней относиться. Может быть, в этом и состоял разумный подход: вести себя так, будто до твоего рождения ничего не было, а после твоей смерти все снова исчезнет, — так, словно вселенная построена на сознании отдельной личности. То была рабочая гипотеза. Полезная полуправда.
— Хотела бы я на него посмотреть, — себе под нос тихонько буркнула ее величество, но стоявшая рядом с мужем возле зеркала дриада все равно услышала
Сентиментальность - культивирование в себе чувств, которых вы на самом деле не испытываете.
Этот мир жесток, и отыщется куча способов расстроить твою женщину, поэтому постарайся сделать так, чтобы хотя бы ты, ее самый близкий человек, не делал глупостей…».
Там, где дело доходит до пыток, религия ничем не отличается от атеизма.
Хемуль просыпался медленно, он узнавал сам себя и хотел быть кем-нибудь другим, кого он не знал. Он чувствовал себя еще более усталым, чем в тот момент, когда ложился, а ведь сейчас начинался новый день, который будет длиться до самого вечера, а за ним пойдет еще день, еще и еще, и все они будут похожи друг на друга, как дни хемуля.
Жизнь как песок в пустыне. . не постоянная...
В общем, скейтер увидел как на него летит что-то визжащее и явно женского пола.
- Что тебе покоя не дает? - спросил Эд Маккарти, когда они входили в мелкооптовый магазин скобяных изделий.
- Деньги. Мне не нравится добывать их такими путями.
- Зато старине У-Эм утерли нос, - сказал Маккарти.
«Знаю, - подумал Фрэнк. - Именно это мне и не нравится. Поступая так, мы уподобляемся ему. Что тут хорошего?»
Чертов Гитлер начал войну первого сентября, а что сделал ты, чтобы не пойти в школу?
«...сами понимаете, что хорошего в бильярдной, если под потолком, среди ламп, не кружит дым, окрашивая воздух в безнадежно синий цвет? Цвет погибших надежд и утраченных возможностей…»Отрывок из книги: Пратчетт, Терри. «Дело табак.»
Он страстно хотел заполучить чужой талант, мучаясь невозможностью сделать это, – и не замечал собственного.
Отдых, покой, тишина, одиночество. Похоже, такую роскошь могут себе позволить только очень богатые, а ведь это ничего не стоит. Странно, что так трудно этого достичь.