Чтобы обзавестись собственным «пляжным телом», вам понадобится ваше тело и пляж. Человек имеет право наслаждаться своим телом на свежем воздухе вне зависимости от того, какой у него размер и формы.
Человек, стоящий у власти, чувствует себя гигантом, но как часто эта власть покоится на тонкой и хрупкой, как соломинка, основе. Одно неверное движение – и ты повержен. Все мы одинаково смертны: и стоящие у власти, и подчиняющиеся ей
В этом и есть великая миссия собаки: лизнуть в нос грустного человека.
Она выглядела как человек, потерявший всё на свете, причём много раз.
Они же маленькие, несмышленые, они полностью зависят от нас. Одно неловкое движение, слово, поступок - все, что-то поломалось, не восстановилось, не перепишешь. Это как у скульпторов, я думаю, когда они с куском мрамора работают: чуть передавил резцом, и все, привет - будет тебе не Давид, а Венера без конечностей. И это в лучшем случае! А то ведь и вовсе груда строительного мусора может образоваться, мозаику потом собирать.
На нас - родителях - лежит гигантская ответственность! Тут, с одной стороны, "не навреди", а с другой - в тень-то уйти нельзя, на плетень ее не наведешь, бездействие получается, а оно смерти подобно, потому как - то самое "навреди" и выйдет. Ужас!
...пока ребенок маленький, он не может нам, как говорится, "симметрично ответить", а потому родителям кажется, что "все нормуль". Однако же дети имеют свойство расти, и в какой-то момент родители неизбежно встречаются с тем самым "симметричным ответом" между глаз.
Почему бы не задержаться навсегда, если есть ради чего задержаться? Зачем оставаться лишнюю минуту, если есть ради чего уехать?
– Часто мы многое теряем, но затем находим снова, Элин. Если ты потеряла честь, придет время, когда ты снова ее обретешь.
А во-вторых, я просто напомню, что злость и зависть не вредят никому, кроме вас, объект ненависти не испытает всего этого говна, которое бурлит у вас по венам.
если хочешь повелевать силами, которые превышают человеческие, то в первую очередь следует повелевать самим собой.
...Мужчины, вырвавшись на свободу, всегда ведут себя как мальчишки. Морщины, животы, бороды и лысины словно исчезают, позволяя видеть их такими, какими они были много лет назад, в подростковом возрасте.
Как можно спутать любовь и симпатию, любовь и дружбу? Любовь ни о чем не спрашивает… Она все забирает и все отдает взамен.
– На этот вопрос достаточно сложно ответить.
– А если вкратце?
– Вкратце – «да, но...». Чуть длиннее – «нет, и...». Какой вариант предпочитаете?
Это люди, с которыми можно сделать все, что угодно! Ограбить, отнять жен и возлюбленных, выгнать из удобных домов. Надо только применить старый, как наш и земной мир, прием – восхвалять их. Кричите им, что они велики, прекрасны, храбры и умны, и они позволят вам все. Но попробуйте назвать их тем, что они есть на самом деле: невеждами, глупцами, тупыми и беспомощными ублюдками, и рев негодования заглушит любое разумное обращение к ним (...)
Я же не был уверен в уместности показа своих пациентов в документальном фильме. Отношения между больным и доктором настолько конфиденциальны, что о них непросто даже писать, поскольку ты нарушаешь эту конфиденциальность. Правда, можно поменять имена, место, некоторые детали. Подобный «камуфляж» невозможен в документальном фильме, где обнажается все – лица, голоса, реальные жизни, личности.
Удивительно красивые девушки таковы, что их красоте безразличны время и место. Они не могут переместить свою красоту в другое место или назначить ей другое время. И это очень отвлекает. Вот, например: прямо сейчас, вместо того чтобы придумать, как свесить своего мёртвого отца с люстры, я думал о том, будут ли волосы Мэд попадать нам в рты, если мы поцелуемся. Хотя… знаете, ну и ладно. Пусть попадают.
Терять свою прежнюю жизнь - вот что по-настоящему тяжело для людей
– Чудовища способны дружить?
– Мы, чудовища, способны на многое.
Сложнее всего найти то, что лежит у тебя перед носом.
Мы можем проявлять доброту по отношению к животным, но в глубине души знаем, что их жизнь ценится меньше, чем наша.
Сомневаюсь, что он вообще разбирался в искусстве, скорее, считал, что интерес к искусству - такой же показатель статуса, как роскошный автомобиль и дорогая одежда.
Папа, - проговорила медленно Мария, - знаешь что? А ты ведь страшный человек. Ты не существуешь. Похоже, что ты вообще никогда не существовал.
Неспешность – ключ к хюгге: только перестав бежать, мы сможем услышать себя.
Здесь не действовали никакие законы, кроме закона силы. Граф был наравне с крестьянином, герцогиня могла оказаться на побегушках у вчерашней карманницы. Хочешь уважения — успей ударить первым.
Если ты начинаешь требовать от людей что-то, чего они не хотят тебе дать, или работу, которую они не хотят делать, то они неизбежно будут твои приказы саботировать. Если у тебя есть в запасе недели и месяцы, то ты постепенно можешь их саботаж сломить. А можешь и не сломить – бороться с тихим саботажем очень непросто.
Но есть и быстрый путь – прежде всего выдели лидера саботажа. Это всегда либо начальник, либо, если речь идёт о твоих подчинённых, неформальный лидер коллектива. Показательно и демонстративно уничтожь его, чтобы он даже пикнуть не смог, и организованный саботаж прекратится, а скорее всего, даже и не начнётся. Во-первых, не будет фигуры, вокруг которой люди могли бы сплотиться, а во-вторых, все будут думать, что если уж их начальника уничтожили так быстро и безжалостно, то их раздавят, даже не заметив. Тебя, конечно, будут бояться и ненавидеть, но тебе ведь и так никакой любви ждать не стоит.
«Конечно же я пробовала методики эффективного хранения, описанные в популярных книгах и в специальных подборках в журналах, стремясь навести порядок, с которым в доме будет чисто и легко дышать, не выбрасывая при этом вещи. Все сводилось к тому, что куча вещей перемещалась в другое место, и выглядела чуть более презентабельно, чем раньше, но принципиально ничего не менялось. В итоге мне это все надоело, и я в сердцах решила избавиться от всех ненужных вещей. Восемьдесят процентов содержимого письменного стола я определила как ненужные и решила выбросить… Это оказалось гораздо сложнее, чем я думала, меня даже мучило чувство вины… Однако постепенно, в муках и сомнениях выкидывая одну за другой ненужные вещи, понимаешь, что делаешь это для блага себя и семьи… Остаются лишь действительно необходимые вещи. В следующий раз уже не станешь так легко и бездумно покупать какие-то новые вещи; начинаешь бережнее относиться к уже имеющимся…» (Ямадзаки Эрико «Экономия в быту: советы»).