– Только тут есть одно отличие, – продолжила я, – тар-эн это действительно симбиоз – то есть воин получает возможности и знания тара, а тар обретает подобие жизни, а в случае с шейсами все иначе – тени шейсов захватывают тело жертвы абсолютно и полностью. И тело, и разум.
Так часто случается, что в самое неподходящее время возле нас нет подходящих людей. Увы...
Малатеста успел узнать о призраках больше, чем самый заправский экзорцист. Он за эти годы убедился, что их не прогоняет ни святая вода, ни попытки что-либо доказать, ни самовнушение. Боятся призраки только прямого, уверенного, твёрдого взгляда. Глаза в глаза. И честности, граничащей с болью, честности, выворачивающей наружу. Только такая честность помогает признать и признаться, остановить и остановиться… пусть не сразу, но она изгоняет призраков.
Жаль, почти никто не решается.
Все-таки мне повезло с родителями. Ведь неважно, богатые они или бедные, шумные или немногословные, серьезные или беззаботные — главное, чтобы они понимали и любили своего ребенка.
Рейн медлила, но Зак чувствовал невольно пробуждающееся в ней любопытство, на что, собственно, и рассчитывал. Со смертью тетки оборвалась нить, связывавшая Рейн с той частью истории семьи, что объясняла ее отличие от других людей. Так разве могла она устоять перед соблазном?
— Я думаю, они сразу же поняли, что я был твоим, поэтому держались подальше. — Он посмотрел в мои глаза и улыбнулся. — Был. И есть. — Он наклонился и коснулся своими губами моих. — Твой.
Если слишком долго смотреть в бездну, она начинает казаться забавной.
Во сне мы самым бесстыдным образом выдаем свои мысли.
— У тебя тоже есть деймон, — решительно заявила она. — Только внутри.
Он не нашёлся с ответом.
— Да-да, — продолжала она, — иначе ты не был бы человеком. Ты был бы… наполовину мёртвый. Мы видели мальчика, у которого отрезали деймона. Ты совсем не такой. Пусть ты об этом не знаешь, но у тебя всё равно есть деймон. Сначала мы испугались, когда тебя увидели. Как будто ты ночная жуть или вроде того. Но потом мы поняли, что с тобой всё в порядке.
— Мы?
— Я и Пантелеймон. Мы. Твой деймон не существует отдельно от тебя. Он — это ты. Часть тебя. Каждый из вас — часть другого. Неужели в вашем мире совсем нет таких, как мы? Неужели там все такие, как ты, со спрятанными деймонами?
Только в форме исповедального самовысказывания может быть, по Достоевскому, дано последнее слово о человеке, действительно адекватное ему.
Что б вам такого пожелать, чтобы потом не завидовать?
Моё воображение - настоящий генератор надежды.
Если тьма сильнее тебя, не покидай свой дом, пока не прозвенит песня горнаЖизнь - вещь парадоксальная. Чтобы сохранить относительную самостоятельность, человеку надо быть в роли ведомого, то есть того, кто, по идее, вовсе не имеет никакой самостоятельности.Настоящего единения Валерка не встречал никогда. Дружба - не то. Дружба - это когда тебе интересно с твоим доугом, когда вы похожи. А команда - это когда все разные, но вместе делают одно дело, которое нужно всем, и это дело не сделать в одиночкуИ его сердце окатила любовь к своей стране, такой могучей и огромной, часто - неповоротливой, но в глубине - все равно теплой и доброй.У нас все должны в чем-нибудь участвовать. А кто не все - того накажем... он думал о причинах ужаса. Ужас - от первобытной обезьяны. Обезьяна всего боялась, поэтому взяла палку, обточила камень и разожгла костёр: в общем, стала человеком, чтобы не бояться. И человеческий мир не содержит в себе страха. Пускай этот мир порой скучный или дурацкий, но все равно не страшный. Конечно, даже в нем случаются страшные вещи: люди попадают под машину, болеют неизлечимыми болезнями или садятся в тюрьму. Но это от неправильного поведения. Дураки идут на красный светофор, пьют и курят, воруют. Короче, покупают чёрное пианино. Живи правильно - и страха не будет.
Он, Валерка, живёт правильно - однако страх есть, и ещё какой! Кто же виноват? Обезьяна? Неправильные люди? Нет, не они, ведь мертвец забрался в пиарино сам! Никто не может объяснить, откуда страх!Мы все дети. Мы все живём в одном большом пионерлагере по общему расписанию.Выбора нет - как в столовке при пищеблоке. Жри, что дают. Или совсем не жри..По дому скучают под одеялом с головой. А среди чужих прячутся, когда в своих разочаровался... люди могут ооткаазаться от себя тольк ради большого дела.. А большое дело получаетсько только тогда, когда люди думают о больших вещах.Дуурацкие дела надо делать вместе с кем-то, тогда они уже кажутся не дурацкими.Непонятность объединяла, превращала сех вокрууг в своих.Коллектив всегда прав.Не знаю, кто придумал правила для нас, но в них почему-то слишком тесно даже хорошему человеку! И человек несчастлив, хотя ни в чём не виноват!Они, люди, сами виноваты. Они наплевали на тайну, скрытую в алых знамёнах и пятиконечных звездах, в серпе и молоте. Людям эта тайна оказалась не нужна. А вампирам - нужна. Вампиры не просто обманывали и не просто пили кровь, они извратили всю суть серпа и молота, всю суть флага и звезды. Но Валерке эта суть была очень дорога. Чем ещё дорожить-то? Олимпийскими рублями?.. И совсем скоро вампиры поплатятся за свое кощунство.
В вас, дорогие мои, я подметил маленькие, но хорошие искорки настоящих изыскателей. Пусть эти искорки в будущем загорятся, как старинный хрусталь. На изыскательском пути вам встретятся всякие неудачи. Вот как сейчас… С портретом, видно, ничего не вышло, но не огорчайтесь, другое ищите. Вокруг нас, и в жизни и в природе, столько прекрасного, столько любопытного, столько неизвестного – можно всю жизнь искать и находить и вновь отыскивать и открывать. Ищите, наблюдайте, прислушивайтесь. Родине пригодятся ваши находки.
- И флешку вернешь, а то Севка с меня
шкуру спустит.
- Твой парень? - насторожилась я. Мне,
конечно, ужасно интересно было узнать,
что на флешке, но Севка... Кто такой,
почему не знаю? Раньше у Катьки даже
намека на парня не прорисовывалось.
- Так, друг... - тон у Катьки был очень
особенный, переводится как «еще-не-
мой-но-будет-тьфу-тьфу-чтоб-не-
сглазить!»
Голова у тебя светлая.... потому и вся дурость сразу видна
Многим не понравилось бы жить с таким лицом, но Артур Джермин прекрасно с ним уживался.
Знаете, как древние говорили, мысль свободна, но и ее можно украсть».
На Средней Америке жили десять миллионов человек. Не меньше миллиона питали романтические грезы о том, чтобы попасть Вовне. Не менее десяти тысяч отдали бы все, что у них было, чтобы выбраться из Медленной Зоны, жить в цивилизации, охватывающей тысячи миров. Последние десять лет вся Средняя Америка знала о грядущем прибытии Каравана. Почти все эти годы - половину своей жизни, всю, после того, как он ушел с математического, - Хамид провел, готовясь, обучаясь тому, что могло бы дать ему билет Вовне.
Война ужасна, но мир подчас куда страшнее.
Прежде всего человек должен любить свою землю, любить во всех её противоречиях. С её грехами и недостатками… Любовь человека к земле должна быть мужественной.
Это существо смягчило мое каменное сердце; она умерла, и вместе с ней умерли мои последние теплые чувства к людям.
ведь краткость, присущая всем военным, является еще и сестрой таланта
Она – мое проклятие… И если вы пришли ее убить – постарайтесь это сделать поскорее…
Правда – это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы – если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима.