Скрипки, те плачут, смеются, дерут душу, но это чужие слезы и чужой смех, а гитара бередит твое. То, что сам в себе не знаешь!
Знаешь, что я давно понял? Все люди ублюдки, только одни по рождению, другие по деяниям
Я хочу быть понят моей страной,
а не буду понят
- что ж?!
По родной стране
пройду стороной,
как проходит
косой дождь.
Раули. Что же это успело так расстроить вас со вчерашнего дня?
Сэр Питер Тизл. Странный вопрос женатому человеку.
Есть бабы, и есть женщины. Чтобы первая стала второй, думаете, нужна красота, ум, образование, тряпки? Нет, нужна изюминка. Вот такая крохотная изюминка... Женщина от бабы отличается изюминкой. Нет изюминки — и нет женщины. И никакие косметические кабинеты не помогут.
Где же человек? Скажите мне, я не вижу!
"и вот в этом раю ты мечтаешь об аде наших грехов"
Вера интересовала его, даже очаровывала, но не как интеллектуальная идея и не как концепция какого-то абстрактного теоретического построения, а как способ управлять людьми, способ понимать их и манипулировать ими. В конечном счете — как некий порок, что-то вроде изъяна: у других он есть, у него — нет.
Иногда он никак не мог поверить во все те преимущества, что другие, казалось, готовы были предоставить ему. Они веровали и потому готовы были на поступки, явно не соответствующие их непосредственным (а нередко и долгосрочным) интересам, просто из-за веры в то, что им говорили. Они испытывали альтруистические чувства, а потому совершали поступки, которые (опять же) не приносили им никакой пользы; у них имелась сентиментальная или эмоциональная привязанность к другим, а потому их снова можно было вынудить к поступкам, которых они не совершили бы в противном случае. И (вот это и было лучше всего, думал иногда он) люди поддавались самообману. Они считали себя храбрыми, а на самом деле были трусами, или воображали, что могут думать сами за себя, а на самом деле и близко ничего такого не могли, или верили, будто умны, а на самом деле всего лишь умели неплохо сдавать экзамены, или считали себя сострадательными, а на самом деле были всего лишь сентиментальны.
Настоящая сила покоилась на крайне простой максиме: будь абсолютно честен перед собой, но всегда обманывай других.
Столько преимуществ! Какими только способами люди не облегчали его продвижение наверх. Если бы все, с кем он сталкивался и конкурировал, все, с кем он боролся, были в этих отношениях похожи на него, подняться к власти ему было бы гораздо труднее. Он вообще, может быть, не всплыл бы наверх, потому что без этих плюсов все сводилось к одной удаче, а удачи ему вполне могло и не хватить.
Это была самая огромная комната, которую дети когда-либо видели. Ее стены уходили куда-то в бесконечность. Потолок был такой высокий, что казалось, будто поддерживающие его колонны вздымаются ввысь и исчезают во тьме. Однако зал поражал не только размером и размахом — не осталось без внимания и богатство. Россыпи бриллиантов, вмурованных в потолок, сверкали, словно звезды в ночном небе. Пол зала был выложен из драгоценных камней. Настенные росписи золотом и серебром изображали славные победы гномов над троллями, гоблинами, драконами и полчищами свирепых салмак-таров. Все убранство этого зала было призвано поразить гостей величием гномьего царства.
Кейт и Майкл, оцепенев, стояли в дверях.
Потом Кейт сказала:
— Это просто свинарник.
Пока возможные беды не накормлены верой в них, они эфемерны и к человеку не подступятся.
Сержант Колон был широко образованной личностью. Он посещал школу под названием «Мой Отец Всегда Говорил», а также колледж «Ясно Дело, Так И Есть», а к описываемому периоду с отличием закончил университет «Как Сказал Мне Один Парень В Трактире».
Опытный хищник никогда заранее не показывает своих клыков.
«На самом деле ничто так не отражает жизнь, как прошлое. Нельзя ничего начать с чистого листа. Можно только собрать осколки, которые остались от прошлого.»
На любых уроках, будь то математика, природоведение, чтение, музыка или рисование, детей учили преданности руководству страны и ненависти к врагам. Например, в учебнике арифметики для первого класса встречались такие задачки:Восемь мальчиков и девять девочек исполняют гимн во славу Ким Ир Сена. Сколько всего детей поют гимн?
Во время войны девочка передавала сообщения нашим войскам. Однажды она несла письма в корзине, где лежало пять яблок, но на пропускном пункте ее остановил японский солдат. Он украл у нее два яблока. Сколько яблок осталось в корзине?Трое солдат Корейской народной армии убили тридцать американских военных. Если все они убили врагов поровну, то сколько убил каждый из них?В букваре для первоклашек 2003 года издания есть стишок под названием «Куда мы идем?»:Где мы?
Мы в лесу.
Куда мы идем?
Мы идем через горы.
Что мы будем делать?
Мы будем убивать японских солдат.Одна из песен, которые разучивали дети на музыкальных занятиях, называлась «Прикончим американских ублюдков»:Наши враги — американские ублюдки,
Которые хотят захватить нашу прекрасную Родину.
Я сам сделаю себе ружье
И буду убивать их. БАХ! БАХ! БАХ!
"Тайна, которую мы храним, подобна греху, о котором не хотим исповедаться: она пускает корни внутри нас, отравляет нас и лишь обрастает все новыми тайнами." Хуан-Мануэль Де Прада
Общество награждает нас большими призами в виде денег и почестей за все, кроме одного. Не награждается инициатива. А что это такое? Я отвечу: это когда человек делает правильную вещь, о которой его не просили. Элберт Хаббард.
«Дело не в том, чтобы просто что-то делать, а в том, чтобы делать хорошо. Дело не в том, чтобы ты имел деньги, а в том чтобы ты их зарабатывал. Поработай год, два, три. Потом, когда у тебя будет почва под ногами, делай что хочешь и как хочешь».
Не суметь придумать ответ – это не то же самое, что согласиться с собеседником.
В мае одно мгновение прелестнее целой недели в осень.
Я удивился, где она могла научиться так хорошенько браниться, потом я вспомнил, что она уже общается со мной пять месяцев.
- Я слышала, вы получили повышение.
- Надеюсь. Но если я не справлюсь, Си отрежет мне голову.
- Только голову? От старческого маразма он стал мягкотелым.
Своевольный он парень, Вольга этот. Про таких говорят: коли и помрет, так хоть по-своему ногой дрыгнет!
Анна чувствовала: и разницу, и боль, и граничащую с истерикой обиду, и нехватку кислорода. А через мгновение картинка поплыла и стала меняться: холод и пробирающий до костей ветер, полные ярости глаза и злой поцелуй… Он совсем не изменился… Такие не меняются…
— В следующий раз просто не зовите его. Сам вернется. Еще ни одна живая душа не уходила оттуда, где хорошо.
Каждому из нас надо ощущать, что у нас кто-то есть и что мы есть у кого-то.