В этом и заключалось дело: у Энн драгоценности должны были быть драгоценнее,чем у сестры, вуаль- длиннее, подружек невесты и гостей- больше. И конечно, чтобы уже совсем всех перещеголять, мужу надлежало быть старше и уродливее.
С другой стороны, когда наслали столько темноты, попробуй-ка сохрани в себе хоть какой-то свет.
— Дань, а ты понимаешь, что происходит? — вкрадчиво поинтересовался маг.
— Ни малейшего понятия! — Вздернула носик, хотя шальная мыслишка о первом семейном скандале пронеслась на белогривом козле и скрылась в пучинах ассоциаций.
— И я рад, что наши мысли схожи, — щелкнул меня по носу этот невозможный субъект...
Все ушли... Заранее страшишься потерять родителей, братьев и сестре, супруга. Но никто не подготовит тебя к тому, каково хранить друзей. Каждый раз, когда пролистываешь телефонную книгу, тебе напоминают об этом- она умерла, он умер, они оба умерли. Вычеркнутые имена, телефонные номера, адреса. Страница за страницей - умерли, умерли, умерли. Это больше, чем утратят близкого человека. Умирает твоя юность, веселье, задушевные разговоры и слишком много выпивки, длинные выходные, общие горести и общие победы, зависть, ревность, секреты, которыми ни с кем больше не поделишься, и память только на двоих.
На то и нужна поэзия, душу бередить.
Она не умеет себя вести, — согласился Барсук. — У всех крыс дурные манеры. Я еще не встречал воспитанной крысы.
Неплохо также знать, что творческий процесс куда более хаотичен, чем обычно признаются в своих интервью на ток-шоу писатели. Это известно с тех самых пор, с которых вообще существуют эти ток-шоу. Эдгар Аллан По писал: Большинство литераторов, в особенности поэты, предпочитают, чтобы о них думали, будто они сочиняют в некоем порыве высокого безумия, под воздействием экстатической интуиции, и прямо-таки содрогнутся при одной мысли позволить публике заглянуть за кулисы и увидеть, как сложно и грубо работает мысль, бредущая на ощупь; увидеть, как сам автор постигает свою цель только в последний момент; как вполне созревшие плоды фантазии с отчаянием отвергаются ввиду невозможности их воплотить; как кропотливо отбирают и отбрасывают; как мучительно делают вымарки и вставки…
Человек может постареть, болезни и возраст изменят его лицо и фигуру, но пальцевые узоры останутся все теми же.
— Простите, — Паша шумно выдохнул. — Первый раз вижу живого человека, а не мраморный бюст, которого зовут Клеопатра.
Девушка в компанию к нему шумно выдохнула, а потом отчеканила.
— Это нормальное имя. Так зовут меня. Так зовут мою маму. Так звали мою бабушку. Прабабушку. Так всегда называют женщин в нашей семье.
— А мальчиков рожать не пробовали?
-Что с вами? - осведомился Киллиан Ристон.
- Страшнейшая мигрень, - вздохнул альд Нодор. - С самого утра. Так давно не случалось этих ужасных приступов...
-Но разве мигрень лечат коньяком? - усомнилась Алита, покосившись на то, что стояло на столе.
-Сразу видно, что вы новенькая в Бранстейне. У нас коньяком лечат все.
Теперь я скажу иначе. Я люблю Веру. Но тут есть особенность. У меня с ней как-то не движется время. Я не знаю, понятно ли это. С ней возможно только то, что есть сейчас. Я хотел бы, чтобы так было всегда. Но я совершенно не умею представить себе для нас какого-то будущего, ни хорошего, ни дурного. Как будто тут не может быть никакого «дальше». Это меня пугает.— Почему пугает?— Это мне тоже не очень легко объяснить. Мне кажется, что нас ждет катастрофа. Все как-то мгновенно должно разрешиться и кончиться. Ну, мы оба умрем или что-нибудь в этом роде. Существуют законы жизни, очень похожие на законы искусства. То есть это, в сущности, должны быть одни и те же законы. Искусство отличается от жизни только степенью напряжения. А любовь — это такое напряжение, в котором сама жизнь становится искусством. Поэтому мне так страшно за себя и за Веру. Я надеюсь только, что у судьбы есть в запасе какой-нибудь непредвиденный ход.
неожиданные повороты могут привести к победе.
– Какая тебе нравится музыка, Вэйлар?
– Самая разная.
– Это значит никакая.
– Почему же? Это значит, что у меня очень разносторонние интересы.
– Ну… не сказала бы. Если меня спрашивают, кого я люблю, я могу точно ответить. Нельзя же любить всех сразу.
будь самой собой, и тогда получишь то, что заслуживаешь. Это мой папа сказал. Не выделяться из толпы у тебя уже все равно не получится.
Почему мы не смотрим на человека, которого любим больше всего, как будто мы видим его последний раз?
... все счастливо влюбленные люди- эгоисты.
— Лжецу не верят, даже когда он говорит правду. Хотя, конечно, бывает, что и коровы летают.
Так уж вышло, что некоторым выпадают плохие карты. Но глупо рассчитывать, что совесть заставит человека жить той жизнью, которая по душе вам. Обычно обходишься тем, что есть: пытаешься удержаться на плаву.
Лгать – словно удерживать рыбу в руках: правда хочет вырваться наружу
Любовь и ненависть – две половины одного артефакта. Любовь может созидать, а может нести разрушение, если оборачивается ненавистью.
Нет ничего больнее, когда плачет душа. Ведь такие слезы невозможно унять, уткнувшись в плечо подруги...
- Я не умею пить, поэтому воздержусь.
- Неужели вы начинаете буянить и петь непристойные песни?
- Увы, Хантер. Я начинаю плакать и ненавидеть весь мир. Так что не советую меня спаивать.
Очень неразумно, моя душечка. Когда выдумываешь небылицы, люди непременно им верят. А это может вызвать осложнения.
Стоит подчеркнуть, что лишь подъем рационализма делает возможным феномен догмы в настоящем смысле слова. Не всякая слепая вера, в том числе и религиозная, имеет своим предметом догму: язычник может слепо верить в магическое действие обряда и в могущество того или иного локального или универсального божества стихий, не имея догм; даже подобия вероучительных систем, развивавшиеся там, где жреческая традиция имела особые шансы, будь то в священных городах Египта или Месопотамии, будь то в Дельфах, не порождают сами из себя тот уровень абстракции, который необходим для догмы.
чем больше узнаешь мужчину, тем меньше хочешь стать его женой.