...люди мало заботятся о том, чтобы купить настоящую литературу; они хотят иметь книгу, которую порекомендовал их клуб; ту, о которой говорят, и им совершенно наплевать, что она содержит в себе.
Самый лёгкий способ что-то украсть - добиться, чтобы отдали добровольно.
– Нет никакого ковида, это всего лишь масонский заговор, – хорошо поставленным голосом лектора говорит в протянутый журналисткой микрофон благообразный мужчина в барашковой шапке. – Назрела необходимость в очередной раз произвести раздел рынков, что в условиях глобализации и распространения Интернета удобнее всего сделать именно таким образом – объявив пандемию...
– Шантаж?
– Да, А дальше будут угрозы. На подкуп, извините, денег нет.
– Похоже, вы отлично знаете очередность дипломатического протокола
Внезапно она снова начинает чувствовать приятный вкус горячего табачного дыма где-то в горле. Четыре тысячи химических соединений, большая часть которых осела в ее красных кровяных шариках, чтобы навредить организму. Но до чего же хорошо!
— Так это… небеса? — Небеса. Отчизна. Жатва. Страна вечного лета, — ответил он. — Выбирай.
Все приходит вовремя. Надо только осознать и принять изменения.
"Никита сел в карету в настроении философическом. Прав Пиррон, утверждая, что человек ничего не может знать о смысле жизни и качестве вещей. Гаврила говорит, может, покойник – негодяй? А что такое негодяй? По отношению к кому – негодяй? И стоит ли жалеть негодяя? Да полно, так ли уж ему жалко Ханса Леонарда? Он его два раза видел, и только… Посему человеку мужеска пола, возраста двадцати трех полных года следует, как учил Пиррон, воздержаться от суждений и пребывать в состоянии полного равнодушия. То есть покоя атараксия, господа, так это называется. Качество предмета, как мы его видим, не есть его суть. Это только то, что мы хотим видеть. Кажется, человек мужеска пола несет чушь…"
Если бы писательство было забавной, им бы занимался каждый встречный.
"Беда не сплотила нас и не сделала сильнее, - думала Лидия. - Мы притворяемся так же, как все". Война ранила и истощала сердца, несла такую усталость, что душа рвалась на свободу, прочь от всего, даже от любви.
Приходят и уходят времена года. Прорастают семена, раскрываются почки, расцветают цветы, вырастают растения, чахнут и увядают. Всякая тварь ищет свой закат и находит свое воскресение. Так же и мы: рождаемся, чтобы жить, страдать, умирать. Но кто делает нас снова детьми?
— Свою еду вы везете каким-то чужим детям?! Вы что — сумасшедшие?
— Нет, Робин Гуд. Мы не сумасшедшие, мы — христиане. Ты знаешь, что это такое? — Конечно. То же самое, что сумасшедшие.
— «Для эллинов безумие, для иудеев соблазн»… — задумчиво проговорил Леонардо. — Ну, решай, парень, едешь ты с нами или тут остаешься?
— А вы мне покажите сначала еду, которую вы чужим детям везете! Увижу — поверю и поеду!
— Вот это мужской разговор! Пойдем, покажу.
Чтобы лучше рассмотреть Шелом, Андрэ потянул руки вверх, как вдруг замер.
«Стой!!! Не вздумай снимать! Если ты его снимешь, вся концепция рухнет. Ты не должен снимать его даже теперь, когда тебя никто не видит! В этом смысл твоего проекта. Смысл? Но ведь это идиотизм! Идиотизм? А жизнь вообще есть латентная форма идиотизма. Только где грань между идиотизмом и смыслом? Представь, некто объявит миру: "Я — Собака!" Разденется и станет голый бегать по улицам, лаять на прохожих, кусать за ноги. Все скажут: "Идиот! И поступок его идиотский!" А если этот некто художник, то поступок его уже манифест! А идиоты те, кто в нем смысла не видят! Ты прослужил простым рядовым солдатом армии искусств всю свою жизнь. Ты угробил лучшие годы в окопах, походах,под обстрелами, в грязи, говне, вине, поиске смысла и красоты. И что взамен? Где слава? Где почет? Где ордена? Где звания? Что дало твое служение? Денег у тебя нет. Семьи нормальной тоже нет. Жена и теща тихо ненавидят тебя. Твои гениальные проекты зависают в пустоте. Потому что родился ты в неправильном месте — за забором, в заднице. А одинокий голос из ануса пердежом называется. И всякие мелкобуржуазные хари, может, и слышат его, но из приличия виду подавать не желают. Ты самый банальный лузер! А сейчас у тебя есть шанс! Но если ты его снимешь, то точно станешь идиотом! Ты художник! Объяви миру свой манифест! Сделай из Шелома проект! Подними бунт! Восстание! Человек-Шелом! До такого еще никто не додумался!»
Любое безобразие, в котором участвует начальство, автоматически становится политическим мероприятием.
Мужчина стоял высокий, дородный и, по-видимому, веселый. Большая волосатая голова с плоским лицом, на котором природа резко, но без малейшего признака тщательности вырубила полагающиеся по штату выпуклости и углубления, плотно сидела на короткой шее, среди широких плеч. Весь он был сколочен прочно в могуче, словно всею фигурой говорил: мучить понапрасну не стану, а убить - могу. Ноги - как у носорога, руки - фельдъегерские, голос валит как из пропасти.
Чтобы оплатить счета и начать выбираться из долговой ямы, в которую я столь быстро скатился с высот финансового благополучия (...), я сделал то, что в такой чрезвычайной ситуации сделал бы любой писатель: увеличил дневную порцию лауданума* и ежевечернюю дозу морфия, стал пить больше вина, чаще спать с Мартой и приступил к работе над следующим романом.* лауданум - спиртовая настойка опия
… название Божьих воинов вам уже не подобает. Ибо то, что вы творите, больше радует дьявола. По лестницам из трупов не вступают в Царствие небесное. По ним спускаются в ад.
Это - озаренный отдых, ни лихорадка, ни слабость, на постели или на поле.
Это - друг, ни пылкий, ни обессиленный. Друг.
Это - любимая, ни страдающая, ни причиняющая страданий. Любимая.
Мир и воздух, которых не ищут. Жизнь.
Так ли это все было?
И сновидение становится свежим.
Только дети обладают светлой способностью мгновенно переходить от одного настроения к другому. Когда тебе не исполнилось еще и десяти, даже самые неприятные воспоминания не имеют над тобой власти. При этой мысли бабулечка печально улыба- ется: для нее груз воспоминаний порой становится совершенно невыносимым.
А Лаура сидела у себя в комнате и думала о том, как бы довольна она была, если б Альфонсо, в которого она влюбилась сразу и без оглядки, оказался не герцогом, а кузнецом или солдатом.
«Ах, если б он был простым человеком и обвенчался б со мной как с равной, чтобы мы потом жили в нашем доме, обычном доме!» Она мечтала об этом, потому что в этом огромном замке с оравой слуг она, со всем своим неожиданным счастьем, чувствовала себя неуютно и боялась, что в любой момент оно так же внезапно кончится.
«Впрочем, герцог — это тоже здорово», — подумала она и полюбовалась в зеркале на новое ожерелье из огромных индийских сапфиров
Давать, ничего не ожидая взамен, быть рядом, когда в тебе действительно нуждаются: вот настоящая любовь.
Старший инструктор частенько говорил Кошкину:
"Кошкин! Ты должен воспитать такую собаку, чтоб и под воду и под воеводу!"
Почему-то рядом со спящими людьми кажется, будто вы в разных мирах.
Вперёд, Солнышкин! У больших людей должны быть большие цели и большой компот!
Кто-то сейчас занимался тем, что вытаскивал камень за камнем из пирамиды, которая когда-то была его жизнью