Умственная лень - страшный порок
-Самюэль, ты же по условиям пари собирался к нагам. Обещался выкрасть у них сложнейший артефакт и создать на его основе... -
Увидев , как я и адвокат оторопело смотрим на этих прохиндеев, босс смущенно кашлянул и бросил только: - Ты понял.
-Я ничего не помню, - пожаловался Кроткий. -Я отправился к нагам. Вначале летел-летел, потом упал, шел-шел и...
-И не дошел,- закончил его мысль адвокат.
«Страх вообще — это тяга к стабильности. Ярчайшее проявление консерватизма. На тебя что-то лезет — а ты его отталкиваешь. Тебя куда-то тащит — а ты упираешься. Пусть все сохраняется как есть. Изменения чреваты бедой. Ну ее на фиг. Не хочу изменения, оно страшное!! Вот сейчас жить можно — а нечто как грюпнет, костей не соберешь. Или вариант: если я не достигну вот этой цели — конец: позор, падение, смерть»
...нам всем кажется, что мы ужасные люди. Но сообщаем это лишь перед тем, как попросить кого-нибудь, чтоб нас любили.
Мое доведённое до отчаяния воображение уже превратило его потрепанное пальто в кольчугу, а ржавое лезвие — в меч, хотя оказывалось признавать в нелепой вязаной шапочке сверкающий шлем. Даже у иллюзий есть свои пределы.
Не будите во мне вампира — и не покусаны будете
Кровь может испортиться за одно поколение, а может веками очищаться.
Если ты постоянно крутишь разные аферы, и все вокруг заняты ровно тем же, и никого не сажают, кроме как по чистой случайности, ты начинаешь понимать, что это не так уж и опасно.
Когда я грустил, потому что мама умерла, бабушка говорила: «Горе тяжелее всего нести в одиночку»
Нам важно знать, что «все» думают и говорят по тому или иному поводу, — и лента Facebook создает иллюзию общественного мнения.
— Богдана, признайтесь, вы приворожили меня?
— Я? Вас? — Она нахмурилась. — Не много ли чести? Проще было проклясть.
АлваАр повернулся лицом к ведьме.
— И как же вы тогда жили бы со мной?
— Прекрасно! — ухмыльнулась Богдана.
— С проклятым мужем?
— А почему нет?.. — с сарказом проговорила она, глядя в серьёзное лицо принца. — У меня уже имеется опыт совместного проживания с проклятыми. Вполне сносно.
Не зря говорят, что секс с бывшим – большая ловушка. Им либо манипулируют, либо припоминают.
Однажды я проснулся с мыслью, что деньги портят человека. Крутил ее в голове все утро, перебирая в уме всех своих действительно богатых знакомых, и решил, что мысль бредовая. Деньги вовсе не портят человека. Они скорее обнажают наши сильные и слабые стороны. Если человек был негодяем и по каким-то причинам разбогател, он просто будет еще сильнее распространять свою безнравственность, убирая со своего пути людей с высокими моральными принципами. Или был человек хамоватым быдлом (или быдловатым хамом)… и тут получилось у него выйти на достойный уровень ежемесячного дохода. И если раньше он по-хамски ездил на черном подержанном двадцатилетнем «мерседесе», распугивая представителей отечественного автопрома, то теперь покупает себе многомиллионный внедорожник и продолжает безобразно вести себя на дороге, чувствуя свое абсолютное превосходство над жалкими людишками. И наоборот, люди с добрым сердцем начинают в случае роста финансов окультуривать город, в котором живут, занимаются богоугодными делами, проявляют отеческую любовь к своим сотрудникам.
И чудеса, может быть, вовсе не иллюзия, а вполне реальная вещь.
У каждого свои монстры. И никто не хочет, чтобы его герои оказались злодеями.
Вот уже почти десять лет перегоняя скот, гуртовщик научился видеть разницу между хорошими парнями и плохими, между хорошими парнями, порой оступающимися, и плохими, поступающими хорошо, чтобы обмануть окружающих.
Странно, как заботливы становятся люди, когда их участие нужно меньше всего.
Мир непрерывно вращается, насаженный богами на ось.
Нет ничего неподвижного.
Нет ничего нового – только очередное.
Каждую весну всё живое начинает очередную судьбу, а осенью всё засыпает, умирает.
У меня долгая практика, дорогой, - из вдов всегда получаются лучшие жены.
Запахло розами, и стены комнаты вдруг покрыли сотни разноцветных бабочек - ярко-красных, оранжевых и пронзительно, почти невероятно синих, - превративших комнату в калейдоскоп. Их крылышки то складывались, то раскрывались все одновременно, словно в такт биению какого-то гигантского сердца.
А потом они вдруг сорвались с места - сотни звезд, переливающихся всеми цветами радуги - и улетели в поисках более ярких небес.
Временами я воспринимал себя как некую элитную проститутку от живописи. Свободно владея техникой, я старался все выполнять четко и добросовестно. К тому же я знал, как сделать так, чтобы клиент остался доволен, – был у меня и такой талант. Я работал высокопрофессионально, но это не значит, что я лишь механически следовал установленному порядку. Нет, по-своему я вкладывал душу. Стоили портреты весьма недешево, но клиенты платили, не жалуясь. Ведь я имел дело с людьми, не обращавшими внимания на цену, и молва о моем мастерстве передавалась от одного человека к другому. Благодаря чему поток клиентов не иссякал, и в моем рабочем графике почти не оставалось окон. Вот только сам я работой не горел. Ну ни на йоту.
Моя лучшая книга -та, над которой я работаю.
Ирония и наивность в прозе Вальзера свернулись в ленту Мёбиуса, став единым целым, без перехода: под наивностью всегда скрывается ирония, а под иронией – наивность.
Познавательные способности каждого вида настолько хороши, насколько помогают его выживанию.
Лидер не может быть лучше своего государства... у народа тот вождь, какого он себе заслужил.