«Вот чему они нас учат. Учат, что женщины всегда конкурируют между собой, и поэтому мы не разговариваем друг с другом начистоту о том, какие они мерзкие уроды.»
“ Прийти раньше- значит прийти вовремя; прийти вовремя- значит опоздать....”
У всего есть цена; вопрос в том, насколько она велика.
Осторожность нужно проявлять с осторожностью.
В 1924 году, через пять лет после получения Нобелевской премии, Фриц Габер выступал в Институте Франклина (Филадельфия), превознося достоинства науки. «Банкир и юрист, промышленник и купец, несмотря на ведущие позиции в жизни, всего лишь чиновники, - сказал он. - Миром правят естественные науки. Именно их развитие определяет меру процветания человека, сеет семена, из которых вырастет благополучие будущих поколений». Но ученые не работают в изоляции. И если не сдерживать науку, проявляется и ее темная сторона.
В конце концов, хотя и держимся за надежду на лучшую жизнь, которую даст нам наука, мы должны подходить ко всем научным достижениям осторожно и с широко открытыми глазами, убедившись, что умеем учиться на своих ошибках и они не приводят нас в ступор.
Как сказал известный математик и опровергатель лженауки Норман Левит, «хотя Галилей и был бунтарем, не все бунтари - Галилеи», - как бы они ни старались убедить вас в том, что это не так.
«Проблема мира не в том, что люди знают слишком мало, - писал Марк Твен, - а в том, что они знают слишком много ошибочного».
То же самое относится и к науке: не обольщайтесь репутацией. Всякое утверждение, независимо от авторитета ученого, должно быть основано на доказательствах. Никто не должен получать поблажек.
«Чем сильнее развивается цивилизация, - писал один немецкий командир, - тем более гнусным становится человек».
И хотя многие голодают, проблема не в том, что не хватает еды. Ее достаточно. Проблема в том, что мы не прилагаем усилий, дабы обеспечить ею тех, кто в ней нуждается.
Урок, который нужно вынести из проигранной войны с болью, прост: все дело в данных. Когда Фридрих Сертюрнер боялся, что в случае с морфином он откроет ящик Пандоры и выпустит монстра, его предупреждения проигнорировали. Генрих Дрезер, утверждая, что героин безопасен, провел испытания только на считанных людях в течение нескольких недель. И когда Рассел Портеной начал национальную кампанию по продвижению опиоидов, его заявления основывались на данных по 38 пациентам, 12 из которых принимали оксиконтин. Как сказала американская актриса Клара Пеллер в своей теперь уже знаковой телевизионной рекламе гамбургеров Wendy's «Где мясо?», «если вы собираетесь лечить целый народ, по крайней мере, должны основывать рекомендации на большом количестве доказательств, а не на нескольких отдельных опытах».
-Внутри каждого из нас живут два волка, и они постоянно сражаются друг с другом. Один волк - это тьма и отчаяние, другой - свет и надежда. Кто из них побеждает? -Тот, которого ты кормишь.
Будет холод, очень яркий свет и громкий шум. В одну тысячную долю секунды ты потеряешь девяносто процентов сахара в крови и тебе захочется умереть. Но потом все закончится.
-Но нет такого понятия. как судьба. Мы можем, и всегда должны, создавать свое собственное будущее.
Краем глаза Кейси наблюдала за тем, как появившаяся на экране другая маленькая девочка с большими голубыми глазами и пухлыми губками указала рукой вверх, на звезды, и сказала тому, кто держал камеру:
-Я хочу попасть туда.
-Но это очень далеко, - сказал низкий мужской голос, показавшийся Кейси знакомым. Она пыталась вспомнить его, но никак не могла.
- Дорога займет много времени, - добавил женский голос, тоже долетевший из-за камеры. - И потом, вдруг ты долетишь туда, а там ничего нет?
-А если там что-то есть? - не раздумывая, возразила маленькая девочка.
Без надежды никак нельзя, Иден. За нее цепляешься как за соломинку, просто потому, что она есть. Надеешься, что твои поступки или слова могут что-то изменить. Вспомни «Звезду Смерти». Один человек годами скрывал удивительную, страшную тайну и хранил в сердце надежду, что когда-нибудь сможет достучаться до кого-нибудь и открыть, что у чудовища есть слабое место. Повстанцы, выкравшие чертежи на Скарифе, погибли, но надеялись до конца, что успели переслать сигнал. Лея надеялась, что эти чертежи попадут к повстанцам. Надежда, Иден. Она лежит в основе всего, во что мы верим. Без надежды мы ничто.
Как помните, я охарактеризовал вас как чистильщиков. Задача отряда - разыскивать и брать под контроль важные данные, информаторов, перебежчиков и так далее обычно путем быстрых аккуратных рейдов и атак.
Сейн поняла, что даже сотрудники спецподразделений вроде отряда «Инферно» не испытывали судьбу в такой степени, как «Мечтатели». Да, в каждой операции они рисковали жизнью, но бомб на себе не носили. Неудивительно, что партизаны танцевали, смеялись, пили и вообще вели себя так, будто жили последний день.
Пока они не набрались храбрости и не стащили те чертежи со Скарифа, я бы сказал, что Альянс, скорее, пригласит Императора на чашку чая и любезно попросит его подумать о капитуляции, если это не слишком его затруднит.
Да, но, знаешь ли, кое-чего Империя не понимает. Всегда остается надежда, Иден. Надежда на то, что, если достаточно долго говорить правду, ее услышит тот, кто поймет, что это действительно правда.
Уверяют многие, что будто за несколько лет прежде люди говаривали так, что и другие их выслушивали, равно как и предлагавшие разговор не продолжали оный беспрестанно, но дожидались ответа, которому внимали с рачением. Сказывают, будто бы и самая приятность разговоров состояла прежде во взаимном сообщении друг другу своих мыслей со скромностью и вниманием, хранимым с обеих сторон, ибо в тогдашние времена составлялся разговор двумя или несколькими людьми, которые говорили, дожидаясь ответа, и двумя или несколькими, которые отвечали и были выслушиваемы.
Может быть, с тех пор как умножились у нас журналы и словари, все начали думать, что знают все и имеют право не выслушивать друг друга. Может быть, многие столь начитались сих словарей, что чрезмерно повредили тем свою голову и по ошибке положили оную в число тех же самых словарей. Может быть, умы многих так уже настоялись, что выбили из головы ту скромность, которая доселе старинному мозгу служила вместо пробки. Может быть, многие опасаются, чтоб не заплесневели острые слова, не завяли замысловатые повести и не выдохнулись бы самые спиритуозные вести и новости. Но какая бы ни была тому причина, известно однако ж, что при сих сборищах почитается модою и великою наукою оной говорить всем вместе и не выслушивать друг друга.
Кстати ли вам иметь дедушек ваших ноги, когда даже и то уже вышло из моды, чтобы иметь такие, как у них головы? Вы стали во всем понежнее, и ваши силы и умики прежней силе и уму только что сущие же внучата!
…ныне благородное искусство состоит в том, чтобы казаться превыше своего состояния.