Иногда люди не хотят знать правду, не хотят, чтобы их иллюзии разрушились, и продолжают жить и смотреть на жизнь сквозь розовые очки, которые они сами на себя надели, но это не может продолжаться вечно…
«Ты можешь просто так стоять, смотреть в его глаза и ощущать, как за спиной вырастают крылья от переполняющих тебя невероятных чувств. Тебе хочется летать! Летать с ним! И ты летаешь… Ты не боишься отдать ему всю себя… Ты с ним вообще ничего не боишься».
Когда-нибудь каждый из нас понимает, что идеальных людей не существует…
Любовь, как хрустальный шар, очаровывает нас своей красотой и изяществом тонких неповторимых граней, долго притягивает к себе и не отпускает ни на шаг, но одно неловкое движение, ошибка, суета бытия может легко повредить его хрупкую оболочку, и он перестанет быть гладким и завораживающим и станет колоть сердце острыми углами своих осколков. Неизвестно, когда и кто сможет склеить эти осколки и сможет ли вообще восстановить целостность того хрустального шара невероятного чувства, что приходит к нам откуда-то с небес.
Ошибки… Как много мы сделали их в своей жизни! А сколько ещё их будет… Многие из них мы бы с огромным удовольствием стёрли из своего прошлого ластиком, как ошибку в тетради, но это невозможно. Однако на ошибках мы учимся, и, возможно, это уберегает нас от дальнейших неправильных поступков.
Внутри нас находится целый мир. Мир чувств, мыслей, желаний. Этот мир невидимый, и не каждому понятно, что скрыто в нём, и только наши поступки могут приоткрыть его окружающим, и только мы сами можем сделать его прекраснее, если будем думать, чувствовать и желать только хорошее.
Новый день — это как новый лист, и, просыпаясь, мы всегда имеем возможность начать всё с начала, оставив все свои обиды, огорчения, проблемы в прошлом, но для этого надо решиться и сделать первый шаг и обязательно отпустить всё то, что тяготило и мешало быть счастливыми…
Познав однажды горечь утраты, мы переосмысливаем всё в своей жизни. Мы смотрим на мир другими глазами, понимая, что все ссоры и жизненные неурядицы ничтожны по сравнению с глобальным — с жизнью и смертью. Только утрата — единственная невозвратная точка в нашей жизни, только утрату нельзя исправить и отменить, а всё остальное — мелочи жизни…
— Знаешь, Артём, иногда меня просто бесит способность людей своими руками делать себя несчастными!
Мы в жизни часто придумываем сами для себя правила и критерии, мы пытаемся упорядочить границы дозволенного, но жизнь с её ураганом событий и переживаний, но любовь с её невероятной палитрой чувств сметают все устои и заставляют нас, сделав усилия над собой, писать новые правила и исключения для любимых людей…
— Бывают ситуации, когда эта жизнь теряет смысл… — не отрывая взгляда от воды, парировала Ксюша.
— Нет таких ситуаций! Запомните это раз и навсегда! Время меняет даже безысходные вещи!
— Всё, это конец! Я потеряла его окончательно!
Женщина прижала её к себе, погладила по голове и произнесла:
— Милая моя, потерять можно только жизнь, всё остальное можно найти и исправить!
Бывает, люди испытывают страсть, когда желание обладать кем-то намного сильнее всех других чувств… Бывает, люди испытывают любовь, когда твоё «я» уходит на второй план и появляется он или она… А бывает, что страсть и любовь переплетены настолько сильно, что одно без другого уже не существует… Это как зависимость, как наркотик, которого тебе постоянно не хватает и которого ты хочешь всё больше и больше…
Полностью его фамилия звучала так: Зеленский-Сичка. Он происходил из обедневшей, но славной малоросской семьи, в предках числил чуть ли не гетманов, учился в Германии, преподавал в Киевском университете, где пострадал за свои казацкие убеждения, вынужден был уехать на север и здесь как-то стушевался. Серолиций, нервный, в…
Выродки встречаются везде, в любой стране и у любого народа... Наличие светлой магии не гарантирует чистоты души и помыслов.
-Понимаете, - тихо сказал он, - когда смотришь на звезды у горизонта...особенно в сильный холод...они как будто дрожат...прыгают влево, затем вправо...и одновременно колеблются вверх-вниз. Думаю, это как-то связано с массами очень холодного воздуха над землей и замерзшим морем, которые действуют как подвижные линзы... Как…
Представляю, как бы мы ужаснулись, если бы наши сокровенные мысли предстали вдруг перед нами во всей красе!
— Чем выше вершина, тем глубже пропасть под ней.
— Разве ты не любишь, когда тебе подчиняется такой мощный зверь, Варвара? Тебе не в кайф нестись на максимальной скорости по ночным улицам? — Кирилл засмеялся, втапливая газ на неожиданно свободном вечернем шоссе.
Как бы ему намекнуть, что я в основном водила двадцатилетние «форды» и «матизы» подруг? Какой тут зверь… Разве что хомячок. При смерти.
Но до дома мы донеслись за рекордное время, надо признать. Я даже поседеть не успела.
Как еще пару месяцев назад я могла предположить, что однажды утром окажусь в президентском люксе дорогой гостиницы в компании миллионеров и проституток, а мое свадебное платье будет испачкано черной икрой?
Звучит как сюрреалистический сон.
Ты знаешь, что женщины в процентном соотношении гораздо чаще мужчин смотрят документалки о маньяках-убийцах? Говорят, это снимает стресс. Многие даже любят засыпать под такие видео. Ты как хочешь, а я, с тех пор как это узнал, боюсь женщин гораздо больше, чем тех маньяков! От маньяка хотя бы знаешь, чего ожидать.
Он оглаживал руль с таким видимым наслаждением, так кайфовал в кресле водителя, с такой нежностью касался каждой мелочи в этой машине, что я не знала: то ли отвернуться и не мешать их любви, то ли позавидовать, то ли… Не знаю, что еще!
— Нравится? — первым делом спросил он, глядя на свою игрушку тем взглядом, который девушка, пришедшая на свидание, хотела бы ощущать на себе. — Новенькая, сегодня только забрал.
— Обалде-е-е-еть… — совершенно искренне выдохнула я.
— «Шевроле-Камаро-ZL1», шестьсот пятьдесят лошадиных сил, восемь цилиндров, до сотни за три с половиной секунды, можно выжать триста пятьдесят… Но главное — обвес… Ну и цвет! Чума, да?
— Чума, — согласилась я, посмеиваясь про себя. Мальчики никогда не взрослеют, только игрушки становятся дороже и опасней.
— Мы с вами договаривались, что я заеду в десять за пластинками, — ответил веселый мужской голос. — Я на месте. Жду.
— О, отлично! — Я отложила стопку тяжелых пластинок в ветхих конвертах, подписанных фиолетовыми чернилами еще с утра. — Сейчас спущусь. У вас какая машина?
— «Мазератти», — сообщил голос.
Я чуть не поперхнулась опять.
Надо же, парни на таких тачках что-то покупают на «Авито», удивительно.
— Синяя, — уточнил будущий покупатель.
Да уж, у нас во дворе прямо заблудиться можно в этих мазератях…
Костя всегда опаздывал.
Вовремя он пришел один раз в жизни — на наше первое свидание. Сразу с цветами и в галстуке, поразив меня этим до глубины души. Поэтому когда на следующее он опоздал на полчаса и пришел с бутылкой пива в руке, я легко поверила в то, что это случайность. И потом каждый раз верила в отмазки про захлопнувшуюся дверь, три подряд сломанных автобуса, внезапный пожар, вывихнутую ногу, внеурочно приехавшую тетю, умерший телефон. Ведь если в первый раз он был приличным и не опоздал, а потом испортился — может быть, это я виновата? Это я его испортила?