Если проблему можно решить с помощью денег, то это не проблема, а расходы.
- Стремление к неоправданному риску - первый признак низкого интеллекта. -
– Все-таки, почему вы все время меня ругали? Я действительно была настолько плоха?– Не всегда, – не пытаясь избегать прямого взгляда, ответил он. – Но если мяч ударить о пол, то он подскочит вверх. Чем сильнее ударишь, тем выше подлетит мяч.– Еще его можно просто подкинуть. – Я дернула плечом. – Мяч подлетит еще выше, не согласны?– Но когда он неизбежно упадет и ударится, то больше не сможет подпрыгнуть.Рэнсвод многозначительно указал пальцем в потолок, намекнув, что люди, которых никогда не прикладывали, фигурально выражаясь, лицом о стол, не умеют принимать поражения и просто сдаются.– Почему в вашей теории никто не поймает этот мяч, чтобы еще раз подкинуть? – фыркнула я.– Потому что в реальной жизни никто никого не ловит.
- И коль мы выяснили, что я все-таки не ребенoк, могу забрать с собой графин с ликером? – С утра у тебя будет похмелье, – спокойно предупредил он, пряча руки в карманы. – Давно мечтала испытать это замечательнoе состояние. В нем, говорят, хорошо ненавидится реальный мир.
Пришлось сначала собрать силы, а потом собрать и себя. Зато мне никогда так не шла темно-зеленая мантия факультета бытовой магии. Она чудесно подчеркивала цвет лица. Я даже вздрогнула от восхищения, когда увидела в отражении вместо блондинки с голубыми глазами зеленоватое лихо с бескровными губами.
– Получилось! – восхитилась я. – И ничего не спалила! – Вы молодец, София, - улыбнулся магистр и, как ни в чем не бывало, продолжил терзать хлеб. Я вытаращилась на него, практически уверенная, что поймала слуховую галлюцинацию. – Повторите. – Что именно? - не понял Ρэнсвод. – Вы меня похвалили! Впервые! Хочу услышать еще раз, чтoбы поверить. Он покосился на меня, с трудом сдерживая улыбку. – Вы большая умница. – Так какого химерова демона вы заставляли эту умницу четыре раза сдавать экзамен? – сама от себя не ожидая, с претензией выпалила я.
Незаметно я переместилась к полкам с любовными романами. Спроси кто – скривлюсь в презрительной гримасе и заявлю, что легкое чтиво не входит в мой список книг, которые жизненно необходимо прочесть до окончания академии, чтобы считаться эрудированным человеком. Но ведь тайком-то можно полюбопытствовать, если никто не видит.
Εсли она надумала высказаться, то остановить ее не смогла бы даже немота. Моя дорогая мать найдет клочок бумаги и в письменном виде донесет ценную мысль. Я без иронии!
– Прости! Не понимаю, что со мной сегодня.
Я просунула руку между нами, уперлась локтем в его каменный пресс и попыталась отклеиться: дергала, тянула, отталкивалась. Действительно, как в анекдоте. Самом страшном анекдоте ужасов!
– Полегче! – стараясь сдерживать смех, попросил Финист.
– Потерпи! – процедила в ответ. – Ты не один вообще-то страдаешь.
– С ума сойти, умнице Грандэ хоть что-то не удается, – веселился он.
– У меня не выходит куча вещей, но именно сейчас – отцепиться от тебя, – пропыхтела я и неожиданно отскочила, как на пружине.
Финист ловко схватил меня за плечи, не позволяя упасть.
– Получилось! – выдохнула я, сдувая с лица растрепанные волосы. – В смысле, не то чтобы получилось…
Нас разделил целый шаг. Расстояние, конечно, мизерное, но хотя бы не придется передвигаться в обнимку. Не представляю, как бы мы тесным клубком вкатились в лекторий.
Я опустилась на теплую скамью рядом с подругой и прихлебнула из термоса тонизирующий отвар из ягод аскарома. Обычно верное средство оживляло умертвие любой свежести, но сегодня мне был способен помочь разве что некромант. Или неожиданное «хорошо» на пересдаче.
Материнство вообще исключительно быстро возвращает чувство реальности.
– Но если мяч ударить о пол, то он подскочит вверх. Чем сильнее ударишь, тем выше подлетит мяч.
– Еще его можно просто подкинуть, – дернула я плечом. – Мяч подлетит ещё выше, не согласны?
– Но когда он неизбежно упадет и ударится, то больше не сможет подпрыгнуть.
Рэнсвод многозначительно указал пальцем в потолок, намекнув, что люди, которые никогда не прикладывались – фигурально выражаясь, – лицом о стол, не умеют принимать поражения и просто сдаются.
– Почему в вашей теории никто не поймает этот мяч, чтобы еще раз подкинуть? – фыркнула я.
– Потому что в реальной жизни никтo никого не ловит.
— София, позволь тебе дать совет.Я согласно кивнула.— Женщина должна готовить только для одного мужчины: своего мужа.Неожиданная, прямо сказать, мудрость. Не пойму, он пытается изящно намекнуть, что успел набить торбу где-то по дороге от замка до дома? И отлично! Все равно я готовлю весьма посредственно, а без кулинарной книги частенько и вовсе получается малосъедобная белиберда.— Почему? - искренне заинтересовалась я.— Мужчины легко приходят к выводу, что хороши сами по себе и без брачных нитей. Зачем ему жениться , если он и так получает все привилегии?
Знаешь правило трех «эн» в боевой магии? – спросил он. – Никогда ничего не взрывать в замкнутом пространстве.
... вспоминалось, как наша соседка по улице попыталась таким нехитрым способом остановить гулящего мужа. Приворожить его удалось всего на пару дней, но только к дому. Вернее, к той его комнате, куда заглядывают время от времени и исключительно по естественным нуждам. После того как приворот перестал действовать, по двору летали женские вещи. В общем, расходились супруги с огоньком и громогласным дележом оловянных вилок.
К жизни меня возродила кошка Дуся. Требуя долгожданного завтрака, она принялась с энтузиазмом грызть мою ногу. Дескать, вставай, хозяйка, принцесса изволит покушать. Оставлять без еды исчадие ада было жестоко. И чревато. Не дам поесть, чего-нибудь наерундит.
– Девчонки, знаете, как вывести филолога из себя? – засмеялся Карен, мотнув головой в сторону ближайшей скамейки, на которой сидели три незнакомые мне девушки.
– Как? – заинтересовалась Марина.
– Ихний, ейный, ложить, траннннвай, кекчуп, каклетка, жалюзи, евойный, – во все горло выкрикнул Опасян, косясь на незнакомок.
– Опасян! – в три голоса завопили те.
– Бежим, – хватая нас за руки, выпалил Карен и, громко гогоча, потянул нас за собой.
За воротами остановился, оглянулся, убедился, что погони нет, и выдохнул.
– Даже меня взбесил, – призналась Марина, косясь на Опасяна.
– Дэм, твоя? – развеселился Влад.
– Ну а чья? Если в универе есть еще одна такая, то нас уже не спасти, – прорычал я, страдальчески закатывая глаза.
Уймись, Барханов! Ты же решил не быть сволочью. Так что заткнись, запихай поглубже свое обиженное самолюбие и сделай так, как будет лучше. Не тебе! А всем!
Снова перекручивает. Оказывается, наступать на горло самому себе, это капец как сложно.
Нет, – сказал он, когда Хена завела этот разговор. – Лучше попытаться спасти одного человека, чем сидеть и рассуждать, как правильно спасать тысячи, праздно гуляя в саду. Лучше сделать хоть что-то
...почему взрослые умные люди всерьез верят будто счастливую семью что-то может разрушить, лично я в это не верю...Если семью способна разрушить первая встречная баба, значит изначально что-то в этой семье не так...
Ожидание смерти горазда хуже ее самой...
— И все же не дело это — честный народ грабить. Они-то в чем виноваты? — вздохнул Паоло, заворачиваясь в мой плащ.
— Где ты видел честного таможенника?! — очень удивился я. — Нет, конечно, всякое случается. В природе заводятся кадавры, слепленные из держи-дерева и русалки. И даже вот такие спасающие паладинов некроманты попадаются. Но зверя под названием «честный таможенник» в этих горах я ни разу не встречал.
Мне показалось или нет, что Грегор тихо сплюнул и пробормотал.
— Все бабы дуры, даже лучшие из них!
А походы ратные - это завсегда толпа таких крепких мужиков, что сытыми не бывают.