Я уже начинал сознавать, что в ситуации, когда вокруг рвутся бомбы и свистят пули, нужно как можно спокойнее воспринимать опасность и все ее последствия. От страданий и волнений все равно нет никакого прока.
На этом корабле все чокнутые. Вы этого не замечаете, потому что еще очень молоды. Молодые не наблюдательны. Они лишь на себя внимание обращают.
- Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значимым, а пока жив, никому до тебя дела нет.
Мы! Какое необычное слово! Самое таинственное на свете.
- Я тебя люблю. - Ты же почти не знаешь меня. - А какое это имеет отношение к любви? - Очень большое. Любить - это когда хочешь с кем-то состариться.
...у древних были боги вина и веселья - Вакх и Дионис. А у нас вместо них - Фрейд, комплекс неполноценности и психоанализ, боязнь громких слов в любви и склонность к громким словам в политике.
Женщинам ничего не нужно объяснять, с ними всегда надо действовать.
Самый чудесный город тот, где человек счастлив.
Ненависть - это кислота, которая разъедает душу; все равно - ненавидишь ли сам или испытываешь ненависть другого.
В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Счастье — такое относительное понятие! Кто это постиг, редко чувствует себя совершенно несчастным.
В общем плохо, всё плохо. Но внешне всё выглядит блестяще.
В жизни больше несчастья, чем счастья. То, что она не длится вечно просто милосердие.
Мы живём в эпоху парадоксов. Ради сохранения мира вынуждены вести войну.
Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства.
И чем мы владеем на самом деле? К чему столько шуму о предметах, которые в лучшем случае даны нам только на время; к чему столько болтовни о том, владеем мы ими больше или меньше, тогда как обманчивое это слово «владеть» означает лишь одно: обнимать воздух?
Никогда мир не кажется таким прекрасным, как в то мгновение, когда вы прощаетесь с ним, когда вас лишают свободы. Если бы можно было ощущать мир таким всегда! Но на это, видно, у нас не хватает времени. И покоя.
Чудо, когда его переживаешь, никогда не бывает полным, только воспоминание делает его таким.
Разве мы можем знать истинную меру своего счастья, если нам неизвестно, что ждет нас впереди?
Лето коротко, и жизнь коротка, но что же делает ее короткой? То, что мы знаем, что она коротка. Разве бродячие кошки знают, что жизнь коротка? Разве знает об этом птица? Бабочка? Они считают ее вечной. Никто им этого не сказал. Зачем же нам сказали об этом?
Когда делаешь то, чего от тебя не ждут, обычно всегда добиваешься желаемого.
В любви вообще слишком много спрашивают, а когда начинают к тому же докапываться до сути ответов - она быстро проходит.
Всегда есть две правды: с одной рвешься вперед, очертя голову, а другая похожа на осторожный ход, когда прежде всего думаешь о себе.
Вечная сцена! Слуги насилия, их жертва, а рядом - всегда и во все времена - третий, зритель, тот, что не в состоянии пошевелить пальцем, чтобы защитить, освободить жертву, потому что боится за свою собственную шкуру. И, может быть, именно поэтому его собственной шкуре всегда угрожает опасность.
Одиночество ищет спутников и не спрашивает, кто они. Кто не понимает этого, тот никогда не знал одиночества, а только уединение.
Наша память — это не ларец из слоновой кости в пропитанном пылью музее. Это существо, которое живет, пожирает и переваривает. Оно пожирает и себя, как легендарный сфинкс, чтобы мы могли жить, чтобы оно не разрушало нас самих.