- В одном ты вовсе не изменился, дорогой друг, - сказал ему Арагорн. - Ты по-прежнему говоришь загадками.
- Да? Разве? - отозвался Гэндальф. - Нет, я просто говорил вслух сам с собой. Стариковский обычай: избирай собеседником мудрейшего - молодёжи слишком долго всё объяснять.
Глядите - вот есть механоиды - их жизни скоротечны и порой не подвластны им. Многим из нас так сложно выразить чувства словами или жестами, или даже рисунком. И мы - живые мыслящие существа, мы можем создавать - мы можем творить, и наша немощь может быть выражена, отражена, может стать реальной таким бесчисленным множеством способов...мир - это огромный часовой механизм и всё в нём важно в нём - каждая складочка на ножках карапуза, каждая морщинка на старческих руках. Но только если мы поделимся этим с кем-то ещё. Что стоит самое гениальное открытие, если о нём так никто и не узнал?..
И потому я должен раскрашивать зори - это важно - это часть бесконечного прекрасного водоворота выражения чувств. Такие как я, дают слово немым, возвращают слепым дар видеть - мы...мы делаем этот мир более завершенным.
Снимайте и главное, постарайся осветить так, чтоб народ не заволновался. Бодро. Живо. Позитивно! Не мне тебя учить. Ври, как в последний раз.
Времени нет. Есть жизнь и смерть. Есть люди и животные. Есть наши мысли. И мир существует. И Вселенная. А времени нет.
Ей нравилось, что он, такой беззаботный и рассеянный днем, становится столь заботливым и внимательным ночью. Как если бы любовь пробуждала в нем язычника, чья единственная и непреложная заповедь - доставлять ей удовольствие. ***
За гордую осанку приходится дорого платить.
Известно, что в сумерках в душах обнаруживается какая-то особенная чувствительность - возникает новый мир, затмевающий тот, который был при свете: хорошо знакомые предметы обычных форм становятся чем-то прихотливым, непонятным и, наконец, даже страшным. Этой порою всякое чувство почему-то как будто ищет для себя какого-то неопределенного, но усиленного выражения : настроение чувств и мыслей постоянно колеблется, и в этой стремительной и густой дисгармонии всего внутреннего мира человека начинает свою работу фантазия : мир обращается в сон, а сон - в мир... Это заманчиво и страшно, и чем более страшно, тем более заманчиво и завлекательно...
С добром и злом тоже начались проблемы — от имени добра стали говорить такие хари, что люди сами с удовольствием официально записывались во зло.
Ты только никого не подпускай к себе близко. А подпустишь - захочешь удержать. А удержать ничего нельзя...
– Но разве вы не думаете, – настаиваю я, – что лучше недолго быть невероятно счастливым, даже если потом это теряешь, чем жить долго и не испытать подобного?
Всегда лучше знать, чем подозревать и сомневаться. Всегда лучше быть уверенным.
Пока вы не научитесь не обращать внимания на внешние обстоятельства и делать то, что вам надо делать, не зависимо ни от чего, вас так и будут держать под контролем.
– Знаете, народ иногда называет меня Бубла. – Это потому, что вы так приятно бубните?
Актриса с трудом сдержалась и без брани сообщила бутафору, что лишь образ нежной девушки, в который она сейчас вживается, мешает ей объяснить Бики, куда он может засунуть свои крылья. В свернутом в трубку виде.
Слово "счастье" означает "собрать по частям". Поэтому счастье всегда одно. Двух счастьев не бывает. Зато бед может быть сколько угодно.
Почему-то всегда стыдно обманывать очень умного человека, думаешь: «Все равно догадывается».
план такой наполеоновской кампании давным-давно озвучили КВНщики: "Наши войска наступают здесь, здесь, и, если дороги позволят, здесь, соединяются при Бородино, получают по морде и откатываются на исходные позиции".
Она приводила убедительные доводы: это безопаснее, больше подходит мужчине моего солидного возраста и даст мне возможность заниматься любимым хобби, например, дышать.
"Страшит лишь то, чего еще не знаешь, Пугает то, чего не осязал."
Сейчас она любила его так, как любят неопытные сердца, то есть любила в нем все свои надежды на завтрашний день.
Отвечай односложно, когда собеседник набивается на подробности, но говори о погоде и здоровье, когда ему требуется «да» или «нет».
Нед наконец сообразил, в чем дело: Филберта пытали, должно быть, растягивали на дыбе. Привязали за запястья к двум планкам, а ноги обмотали веревкой, другой конец которой тянулся к шестерне. Когда шестерню вращали, эта веревка затягивалась, и тело жертвы подвергалось мучительному растяжению. Такую пытку церковь применяла широко, ибо духовенству запрещалось проливать кровь.
Никогда не следует говорить, что бы ни случилось, ведь всегда может случиться что-нибудь такое, о чем не помышляем мы, когда говорим, что бы ни случилось.
Всем известно – гораздо легче любить, чем быть любимым.
— А мы пойдем другим путем!
Обычно с этих слов и начинались мои последовательные приводы в полицию… но сейчас-то я надеялась на лучшее!
Похоже, способность думать, как человек, — это ловушка. Начинаешь предполагать несуществующие затруднения.