Сейчас, по прошествии стольких лет, мне кажется, что папа лелеял эту мысль - ну, чтобы его сын общался только с отличниками, - еще когда я ходил в детский сад. Папино воображение, наверное, рисовало такую картину: его сын, школьник младших классов - естественно, круглый отличник, возвращается домой, делает уроки. Потом, ближе к вечеру, к нему (то есть ко мне) приходят в гости друзья, тоже отличники. Каждый в белой рубашке, в выглаженной школьной форме, и обязательно в сопровождении родителей, очень интеллигентных и милых. Папа рассаживает нас полукругом возле старенького проигрывателя, и мы все вместе начинаем слушать мазурки Шопена или что-нибудь в том же духе. Музыку нужно подобрать правильно. Непременно, чтобы классический репертуар, но на первых порах не слишком сложный. Тут главное не перегнуть палку. Не Скрябин, не Шенберг - семилетним детям может показаться скучновато, а именно Шопен. Шопен - это то, что нужно. В самый раз. Затем взрослые пойдут на кухню пить чай и вести серьезные разговоры, а дети предадутся невинным развлечениям: поиграют в шахматы или в лото. (24)
Взросление - это не замужество уютная квартира и книжный клуб; это когда несешь ответственность за свои действия и принимаешь последствия.
Когда удача не с тобой, она против тебя.
каждый, кто стремится стать богатым, должен в первую очередь победить внутреннего врага
Мои родители танцевали вдвоем: голова матери лежала на груди отца, глаза у обоих были закрыты. Они выглядели совершенно счастливыми. Если вам удастся найти кого-то, с кем вы можете обняться и закрыть глаза на весь мир, вам повезло — даже если это продлится всего минуту. Мои родители, покачивающиеся под музыку, — именно так я и представляю себе любовь до сих пор.
Даже если я начну наедаться до колик в животе, дети в твоей стране все равно не перестанут умирать от голода!
Альберт Эйнштейн говорил: совпадения – это один из способов, с помощью которых Бог сохраняет свою анонимность.
Мир может измениться, но для этого необходимо начать с себя. Отбросить всё лишнее и отпустить в небеса то, что тянет вниз. Они помогут, они выслушают, и будут продолжать указывать нам верный путь. Ведь небеса всегда всё знают о нас.
– Расследования никогда не стоят на месте, – ответила Катрина, массируя лоб свободной рукой. Господи, как же она устала! – И мы, и Крипос работаем систематически и без устали. Каждый след, который не приводит нас к цели, все-таки приближает нас к ней.– Записала. Но мне кажется, эту вашу цитату я уже давала раньше. Хотелось бы чего-нибудь более пикантного. Не могли бы вы, так сказать, добавить перчику?– Ах вот как, более пикантного? – Катрина почувствовала, как что-то давно сдерживаемое прорвалось наружу. – Ладно, слушай. Ракель Фёуке была прекрасным человеком. Умным, порядочным и деликатным, чего никак нельзя сказать о тебе. Твои долбаные журналистские замашки меня уже достали! Если тебе неймется в выходной, то не тревожь, по крайней мере, ее память! Совсем совесть потеряла, чертова сука! Ну что, хватит перчику или еще добавить?Высказавшись подобным образом, Катрина изумленно замолчала, поскольку и сама такого от себя не ожидала.– Вы хотите, чтобы я процитировала это в статье? – спросила Мона До.Катрина откинулась на офисном кресле и выругалась про себя.– Ну а вы сами как думаете?– Учитывая то, что нам еще предстоит сотрудничать в будущем, – сказала Мона, – я думаю, что лучше сделать вид, будто этого телефонного разговора вообще не было.– Спасибо.
Иногда человек должен быть глупцом в начале, чтобы стать мудрым в конце.
Чем же она его так зацепила? Богдан задумался, анализируя их общение. Наверное, своим нежеланием хоть чем-то понравиться или заинтересовать. Она, кажется, его и как мужчину не воспринимала, пока не увидела раздетым. Неплохой щелчок по самолюбию. Богдан привык, что благодаря его обеспеченности и внешности с ним ищут встреч, мечтают привлечь внимание. Эта же русская и после секса, утром, вела себя независимо. Чего стоит один вопрос о том, вызывать ей такси или нет. Никаких просьб подвезти или ожиданий, что он ей чем-то обязан. Очень редкое поведение для женщины. Обычно стоит ей раздвинуть ноги – и тут же начинает считать, что мужчина теперь должен потакать всем капризам.
Кстати, недавно я прочел об одном исследовании американских ученых. Оказывается, сближению семьи в первую очередь способствует общность политического мировоззрения, потом – общие гастрономические вкусы, на третьем месте – стремление гладить друг друга, на четвертом – секс. Логично.
Впрочем, любовь слишком эфемерное понятие, чувство, на которое повлиять сложно, а вот с желанием все проще
Большинство современных технологий – замечательные, особенно для поиска информации. Я просто не думаю, что есть необходимость быть доступным для всех ежедневно с утра до ночи. Если людей постоянно отвлекать звонками, сообщениями и напоминаниями, у них не останется времени думать.
Зачем взрослые заводят детей, если не собираются хорошо с ними обращаться?
– Ну да, ну да… До сих пор думаете, что человек сам собой управляет? Перечитайте Булгакова, драгоценная моя! Ваше мнение никого не волнует. Все решения по этому вопросу уже приняты за вас. До встречи!
Мальчишки – они и есть мальчишки. Со временем, вырастая, просто меняют игрушки на более опасные.
— Что ты задумала? — с явным интересом спросила подруга.
— Эксперимент! — гордо воскликнула я усаживаясь за стол.
— О не-е-ет, — простонала Ми и спряталась за подушку.
Потом поняла, что ничего разрушительного не происходит и решила показаться из укрытия. Ведьма тихонько подошла ко мне сзади и проследила за пишущим пером.
«Эксперимент номер три- Ревность», — ровным почерком вывела я в своей тетради. Ми поняла всё без объяснений.
— Снова Яра на прочность проверить решила?
— Да.
— Двух предыдущих проверок тебе мало? — удивилась ведьма.
— Конечно! Для чистоты эксперимента нужно создать для него как минимум двенадцать критических ситуаций, — с умным видом заявила я, — а потом постепенно выявить его реакцию на разного рода трудности и разработать план перевоспитания!
Ми начала расхаживать по комнате взад-вперёд.
— Давай-ка посмотрим, — задумчиво произнесла она, — первый эксперимент у тебя какой был?
Я усердно перелистала страницы.
— «Истерика», — гордо заявила я.
Я тогда с недоверием относилась к предложению Яра стать парой, но ради перевоспитания пошла на риск и согласилась. Но хотелось проверить будет ли он со мной, если я превращусь в истеричную взбалмошную особу. Вот и допекала я его неделю всякими заморочками. Ногами топала, подснежников летом требовала, когда принёс носом крутила, мол не те, да не то… Смеху-то было!
— Выдержал?
— Выдержал, — с улыбкой ответила я.
— А второй?
— «Спесь», — восторженно вспомнила я, как пыталась поубавить высокомерия этому напыщенному индюку.
С невинным взглядом делала гадости и получала от этого огромное удовольствие! То шнурки ему магией завяжу, а он запутается да и упадёт среди аудитории. То волосы ему хной окрасила… Весёлое было время! Яр не только меня не убил, после того, как над ним посмеялся весь ИМИ, он на самом деле стал менее высокомерным.
— А теперь ревность, стало быть, — задумчиво протянула Ми, — и какова цель?
— Хочу проверить, будет ли мой благоверный меня ревновать, и если будет — то как отреагирует. Ругаться начнёт, или бросит меня, — записывая ответила я, — цель — увидеть объект эксперимента в гневе.
— Так тут каждый знает, что вы вместе! — воскликнула Ми, — Не к кому тут ревновать! Или ты морок наколдуешь, — оживилась подруга, — есть у меня одно средство…
— Стоп! — прервала её я, — Я же с кузеном приехала, а его никто не видел и не знает. Яра завтра с собой не зовём, а идём втроём! Вот и посмотрим.
Сикст знал, что книги приносят один вред, их надо придавать огню, желательно вместе с авторами.
На меня посмотрели столь внимательно, что появилось желание осторожно прикрыться… дверью… входной желательно.
Не может самая милитаристская в мире держава иметь пацифистскую идеологию. Это логический нонсенс.
Как же она мечтала о нем. О таком сексуальном, таком красивом, таком умном, таком сильном и таком властном, он был просто воплощением всех женских мечтаний.
Должен признаться: я все время боялся своей профессии. Чем выше поднимался по служебной лестнице, чем серьезнее становилась лежавшая на мне ответственность, тем тяжелее мне было нести это бремя.
Местные аристократки прелестны, как бабочки, умны как пробки и громкоголосы, как воробьи на зимнем кусте.
Совет с сыновьями Семён Ульянович держал во дворе своего обширного подворья. Посреди двора поставили стол, и вокруг, каждый на своей стороне, сидели сыновья: по правую руку – старший Леонтий, по левую руку – Семён, второй сын, а напротив – Петька, хотя он был ещё мальчишка, и права голоса не имел. Перед Семёном Ульяновичем лежала раскрытой большая и растрёпанная Служебная книга – изборник записей и черновиков его многочисленных чертежей. Семён-младший приготовил листы бумаги и чернильницу, чтобы записывать. У Левонтия почерк был красивее, чем у Семёна, однако Левонтий слишком долго выводил буквицы полуустава, а Семён ловчее вёл завитушки и росчерки скорописи – ему бы в дьяки.