Наивность женщины превращает мужчину в её врага.
Интуитивный подход в SMM не работает и, как правило, приводит к разочаровывающим результатам.
...
четыре основных вопроса:
зачем делать?
для кого делать?
что делать?
где делать?
Желание - вот что заставляет нас страдать, но как только мы научимся уничтожать свои желания, любая полученная нами мелочь превратится в бесценный дар.
Если устроитель Вселенной реально существует, то надо посадить на скамью подсудимых и его - за то, что во всех явлениях мира он заложил двойственность.
Но от войны нельзя было уйти, она шла следом чёрной тенью, и чем быстрей уходили от неё, тем быстрей настигала она уходивших. Отступавшие вели за собой войну.
(Вильгельм Телль) (1)
— Сказали мне, ты лучший стрелок в Швейцарии, и я поверил. Может, зря?
— Отчего же! В ста шагах я сбиваю яблоко с яблони, — сказал Телль и увидел недобрый огонёк в жёлтых глазах Гесслера.
— С яблони?.. Ну зачем же с яблони… зачем же с яблони…
Закрыл глаза наместник. Можно было подумать, что задремал он в седле, обо всём забыл. Вдруг в сонном лице Гесслера проступило что-то волчье, хищное.
— Ты собьёшь яблоко с головы одного из твоих сыновей! — негромко сказал он.
Телль вздрогнул.
— Вы шутите, господин наместник!
— Разве ты когда-нибудь слышал о том, что я любитель шуток? Ты искусный стрелок. Не собьёшь яблоко — не уцелеет твоя голова. Сама скатится, как спелое яблоко. Где же тут шутка?
Пожалуй, самое сильное чувство, движущее родом человеческим, сильнее чувства голода и чувства любви - это любопытство, неодолимое желание узнавать.
Историческая вина Сталина состоит в том, что во главе Красной Армии он поставил людей, чьим главным достоинством было знакомство с вождем.
У вас так пахнет изо рта, что девушки не желают целоваться с вами? Положите револьвер на место и попробуйте вот этот новейший «Убик». Убивать надо микробов, а не себя!
Говорят, что Пифагор первый стал называть себя философом, не только придумав новое имя, но и прекрасно обучая делу, которое оно обозначает. Ибо он говорил, что приход людей в жизнь подобен встречающемуся на празднествах сборищу, потому что как там суетятся разные люди, пришедшие один — с одной целью, другой — с другой (этот — стремясь продать товар подороже, тот — показать телесную силу и добиться славы; есть и третий род людей, причем наиболее свободный, пришедший ради созерцания зрелища и прекрасных предметов, величия слов и деяний, показ которых обычно наблюдают на общенародных праздниках), так и в жизни различные люди собираются в одном и том же месте, движимые различными интересами. Одних обуревает жажда роскоши и денег, других привлекает желание власти и борьба честолюбий. А самый бескорыстный нрав у того человека, который, занимаясь созерцанием прекрасного, называется философом.
Я бы сказала, что Набоков не хотел посетить Россию, понимая, что это уже не та страна, какую он знал, а Бродский не хотел навестить ее, будучи уверен, что это та же самая страна, из которой он уехал.
— Так... Дэн?
— Я рано проснулась. Не могла уснуть, так что принесла ему кофе. Надо было его отблагодарить за все. Он милый.
— Кофе? И все?
— Конечно, все. А ты что думала я сделаю? Минет прямо под своей входной дверью?
Не всегда говори, что знаешь, но всегда знай, что говоришь. Клавдий
- Я провел века, блуждая по миру, от империй и королевств до пустырей. Нигде не задерживаясь, никогда не останавливаясь ни на секунду. И каждый раз, глядя на горизонт, я спрашивал у себя - что ожидает меня за следующим океаном, за следующей горой. Но я думаю... Я думаю, что все это время, все те века, я просто искал тебя.
Кровать – вот то редкое место, где счастливый советский человек иногда и без страха (если человек этот жил в своей собственной, а не коммунальной квартире) мог спокойно поговорить с близким.
Начала я с той, чье название меня сразу заинтриговало: «Плевать на Гегеля». Я читала, Эльза спала в коляске, а Деде, одетая в пальто, сапоги и шерстяную шапку, вела неспешную беседу со своей куклой. Меня поражала каждая фраза, каждое слово; какая смелость, какая свобода мысли! Я подчеркивала отдельные строчки, ставила на полях восклицательные знаки, обводила целые абзацы. Плевать на Гегеля. Плевать на всю мужскую культуру, на Маркса, Энгельса, Ленина. На исторический материализм. На Фрейда. На его психоанализ и «зависть к пенису». На брак, на семью. На нацизм, сталинизм, терроризм. И на войну. И на классовую борьбу. И на диктатуру пролетариата. И на социализм. И на коммунизм. И на ловушку равенства. На все продукты патриархальной культуры. На все организационные формы. Бороться с распылением женского интеллекта. Вырваться за рамки так называемой культуры. Поломать систему, начав с материнства: никому не дарить детей. Освободиться от диалектики раба и господина. Вырвать из мозга саму идею своей неполноценности. Вернуть себе себя. Никому себя не противопоставлять. Во имя своего отличия перевести проблему в другую плоскость. Университетское образование не освобождает женщину, а лишь совершенствует ее угнетение. Долой мудрость. Пока мужчины открывают космос, для женщин жизнь только должна начаться. Женщина — это обратная сторона Земли. Женщина — это непредсказуемый субъект. От смирения нужно избавиться, здесь и сейчас, в настоящем времени. Автором этих страниц была Карла Лонци.
Раб начинает с того, что требует справедливости, а заканчивает тем, что желает царствовать.
У всех нас бывают тайные мысли, Лис. Не стоит их страшиться. Они не делают тебя монстром, напротив, именно они делают тебя человеком – со своими слабостями и страхами.
Я нажала на «отправить», размышляя о том, насколько слова в электронном письме могут не соответствовать тому, что творится у тебя в душе.
Ведь русский человек и ведать не ведает, что свобода — разрешительный коридор, выстроенный государством. Вот в стенах этого коридора ты — свободен, а как только черту перешел — свисток полицейского, и пожалуйте в участок. Вот, что такое свобода. Мы, русские, этого движения по коридору не знаем и не признаем. Мы признаем только волю. Гуляй, душа русская!… И вот все это наше внутреннее инстинктивное безграничье и отпустили на волю.
-Счастье улыбнется тебе, не отворачивайся. -Не уверен, что это твое счастье знает мой новый адрес...
— Как говорил Мао: когда дуют северные ветры, надо строить не щиты, а ветряные мельницы!
Если бы только можно было свести свое существование к чтению книг!
Мазохистические муки иногда сладостней рая.
I am a storyteller, for better or for worse. I suspect that feeling for stories, for narrative, is a universal human disposition, going with our powers of language, consciousness of self, and autobiographical memory.