Вблизи академия казалась еще прекраснее, но я знал – внутри притаилось зло. И имя этому злу – студенты.
— ВЕДЬМЫ МАТРИАРХАЛЬНЫ, — ответил Смерть. — ОНИ СЧИТАЮТ, ЧТО ГОРАЗДО ПРОЩЕ СМЕНИТЬ МУЖЧИНУ, ЧЕМ ФАМИЛИЮ.
Те, кто попал в сети тяжелых наркотиков, будь то героин, дьявольская трава, настоящая любоаь, зачастую пытаются сохранить шаткое равновесие между секретностью и экстазом, шагая по канату жизни. Сохранить равновесие, удержаться, на канате сложно даже при ясной голове, а уж в состояние эйфории практически невозможно. И уж совершенно невозможно, если речь идет о длительном промежутке времени.
Самое непреложное правило называлось «Посменное дежурство». И означало оно, что в любой день и момент кто-то один из нас всегда должен держать ухо востро, оберегать другого. Если Роберт принимал наркотики, я должна была при этом присутствовать и бодрствовать. Если меня брала тоска, Роберту не разрешалось падать духом. Если кто-то заболевал, другой оставался на ногах. Главное — чтобы мы никогда не потворствовали своим капризам одновременно.
Будущее всегда лучше прошлого.
Дальше действовать будешь ТЫ!
Могу только представить, какой ужас я навевала на бедолаг. Несется дракон, пасть раскрыта, глаза полоумные. Съесть? Да бросьте, я людьми не питаюсь, может, у меня от этого настроение падает. Но откуда им-то об этом знать? Неоткуда.
Поэтому.
Несемся.
...Гитлер был прав, утверждая, что ночные митинги оказываются гораздо эффективнее дневных. Днем, по словам Гитлера, «человеческая воля с величайшей силой сопротивляется любым попыткам подчинить ее воле и взглядам другого человека. Ночью, однако, люди гораздо проще уступают, оказываясь во власти более сильного человека».
Дело было не в темноте: она меня никогда не пугала – матушка всегда говорила, что чудовища прячутся вовсе не во мраке, а в людях, и оказалась права.
«Кто знает — тот молчит, а кто не молчит — тот не знает».
Люди бывают наказаны не за свои деяния, а своими деяниями.
Мелодия чужого голоса иногда помогает не потерять рассудок.
.
В какой-то момент человек последний раз занимается любовью, еще не зная об этом. Может, если бы он знал, то вложил бы больше старания в свою лебединую песню
Еще никогда в истории вес не играл такой роли, и никогда сам процесс еды не обрастал такой сложной комбинацией комплексов. Это можно — это нельзя. Это вкусно, но берегитесь: калорийная бомба.
Судьба может быть и злой, и великодушной. Случайность порой кажется закономерной, но не значит абсолютно ничего.
Девочки Алисы, никогда, ни при каких обстоятельствах не ходите за белыми кроликами и рыжими котами! Мы вот с одной моей тезкой сходили. Вляпались по самые туфельки!
Сделанного не воротишь, как небу не вернуть летящий к земле снег.
— Да... впрочем, это мог быть самообман. Люди очень искусны в таких вещах.
Твоя единственная задача — остаться в живых. Не проявлять чудеса храбрости, не сражаться, не покорять планету, а только остаться в живых. В одном случае из ста ружье может спасти тебе жизнь, в остальных девяноста девяти оно лишь втянет тебя в какую-нибудь глупую историю.
в бане, знаете, должностей-то этих не различишь
Любой, даже самый невинный текст можно истолковать по-разному.
Ничуть не пуст наш мир, чертовски переполнен - вот проблема. Сегодня мы есть, завтра нас нет, и не хватает времени для наслаждения всем, что здесь предложено.
- Но разве можно чем-то наслаждаться, когда изъят верховный смысл?
- Боже милостивый! На что тебе верховный смысл? Когда я вечером закусываю, я это делаю не ради славы отца небесного, а потому что люблю хорошо поесть. Мир полон книгами, картинами, вином, друзьями, путешествиями - прелести его бесконечны. Верховного смысла, я правда, в нем не замечал. Впрочем, и не особенно разыскивал. Ну почему просто не принимать жизнь таковой, какой она нам открывается?
Математическое ожидание - это произведение вероятности на неприятности.
Четыре года люди боялись неба, с которого со свистом и воем низвергалась смерть. Четыре года люди с болью разворачивали газеты, ведь даже победы приносили новые утраты. Тревожно открывали наглухо занавешенные на ночь окна. Со страхом разворачивали треугольнички фронтовых конвертов. Осторожно спрашивали друг друга об общих знакомых и друзьях. Ибо всюду, везде можно было услышать страшное и неумолимое слово: смерть.
И вот впервые за эти долгие годы люди убедились, что небо снова на диво чистое, что по нему уже не плывут уродливые, украшенные крестами корабли смерти. А пьянящий майский воздух, врывающийся в широко распахнутые окна, не приносит с собой смрада пожарищ. И люди, дышали полной грудью, упиваясь воздухом, который словно вобрал в себя и сияние солнца и жизнерадостность весны, и счастье бытия.
На улицах здоровались совсем незнакомые люди. А если случайно встречались двое друзей и бросались друг другу в объятия со словом «жив!» - прохожие останавливались, чтобы нарадоваться вместе с ними.
И у всех если не на губах, то в сердце, во всем существе жило одно, такое прекрасное и одинаково радостное для всех слово - МИР!
О, теперь люди стали ценить его! Теперь не было слова дороже, чем это. Ибо все знали: война - это смерть, мир - это жизнь!
Размышления, похоже, единственная роскошь, которую можно себе позволить бесплатно.