За что не люблю неприятности – за их непредсказуемость.
Один молодой врач спросил знаменитого Сиденгама, "английского Гиппократа", какие книги нужно прочесть, чтобы стать хорошим врачом. - Читайте, мой друг, "Дон Кихота", - ответил Сиденгам.
Ещё спускаясь по лестнице, услышала, что мужчины что-то бурно обсуждают и не погнушалась подслушать. Для этого остановилась за углом перед входом в кухню.
— Я же вижу, что она тебе нравится, — говорил, судя по ироничным ноткам в голосе, Рин.
— Не говори ерунды, просто она влюблена в меня, а я учтив, — отвечал точно Трой.
Я запыхтела подобно кипящему чайнику. Вот наглый самовлюблённый тип! С какого перепуга он так решил?! Моё возмущение по этому поводу не знало границ.
— Или наоборот… — задумчиво распалял друга Рин.
Хотя, на чём держится их дружба, я теперь не понимала вовсе. Может потому, что Трой полукровка, они и смогли найти общий язык? Трудно дружить если вы заложник и захватчик. Но за время моего пребывания в особняке, я не могла не заметить, что между мужчинами вполне нормальные, дружеские отношения…
— Тем более на твоём месте, я бы не говорил таких громких слов, ведь этой ночью она пришла в мою постель, а не в твою, — продолжал откровенно глумиться Рин.
Вот в том, что он понял, что я банально перепутала дверь, у меня не было ни капли сомнений! Казалось, что он просто издевается над Троем. Словно пытается хоть немного усмирить его не в меру выросшую гордость.
— Брось, — сквозь зубы процедил тот, — Она пришла к тебе только что бы позлить меня.
Да конечно. Делать мне больше нечего, как его злить. Да мне бы и в голову не пришло лезть в постель к одному что бы банально позлить другого!
— Это было бы очень логичное предположение, только если бы она знала о том, что ты явишься в мою комнату среди ночи, — язвительно произнёс Рин.
«— Вот-вот»- мысленно поддержала его я. Правду же говорит. Не знала я, что он туда заявится!
— Или скажешь, что это она организовала нападение, что бы обыграть такую интересную ситуацию? — снова заговорил Рин, явно не собираясь останавливать своё издевательство.
— У тебя есть невеста, — прошипел Трой.
— Это напоминание лишнее, — со смехом в голосе заметил Рин, — Просто признай, что она тебе нравится.
— Нет, — зло ответил Трой.
— Да-а-а, — протянул Рин.
— Нет!
— Да-да-да.
— Да, — выдохнул Трой.
Я чуть не села прямо на месте, но это не помешало мне раскрыть своё присутствие за углом, потому что после услышанного я совершенно непроизвольно и довольно громко охнула. Ещё даже не знала как относиться к услышанному, верить, или же решить, что Рин просто довёл друга и тот согласился лишь для того что бы его больше не допекали издёвками, но шок определённо был.
В кухне что-то звякнуло, было похоже на разбившуюся чашку, или бокал.
— Лита, выходи, мы уже поняли, что охает там не суслик, — смеясь, произнёс Рин.
— Почему? — робко спросила я, сдавая себя со всеми потрохами, а ведь можно было действительно на суслика свалить!
— Потому что он здесь, — ледяным тоном ответил Трой.
И я, понурив голову, вынырнула из-за угла.
— Извините, я не хотела подслушать, — невнятно промямлила я.
— Когда не хотят — не слушают, — отрезал Трой, и, поднявшись из-за стола быстро покинул кухню.
Обратила внимание, что рядом со стулом, на котором только что сидел эльф, валялись осколки хрустального бокала, из него мужчина, видимо, пил вино. А Рин продолжал хохотать.
Нельзя проявлять слабость. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Особенно если знаешь, что не прав.
Не жертвенная, а проходной двор какой-то! Распустились! Никакого уважения к жертвоприношениям!
Иногда смех и плач — единственное, что нам остается, и смех сейчас как-то логичнее.
Про каждого из нас что-то сказано. На каждом из нас болтается ярлык.
“I wasn’t pretending, Catalina. Not for a minute. It was all real for me. That’s why it meant so much.”
За маленькими окошками уже завечерело, но в общей палате все дьяки и подьячие, вернее, канцеляристы и копиисты, сидели за своими столами: ежели губернатор не уходит, то и казённой шелупони тоже нельзя домой. На улице под «галдареей» в траве сидели просители и челобитчики, одуревшие от жары, – они ещё надеялись попасть к нужному чиновнику.
— Оська не спит, не ест, заботится о своём хозяине, а хозяин только и делает, что обещает убить бедного шута! Стыдно!
— Каюсь. В следующий раз даже обещать не буду, пришибу сразу!
Неодолимые влечения возникают сами по себе, и потом мы не можем от них избавиться: разум тут не работает.
Действительность, однако, меня шокировала — наркотики оказались просто ядами, убивающими мозг. По-детски распустить в глюкогене пару монет было и то интересней — убогая, мимолетная и казенно-оптимистическая эйфория, как я с высоты своего юношеского нигилизма классифицировал наступавшее вслед за этим состояние, нравилась мне куда больше, чем прыжки в кишащую червями клоаку наркотического транса.Я не мог поверить, что эти порошки, пилюли и жидкости в таком ходу среди позолоченной молодежи. Меня с младенчества учили пользоваться умом и чувствами как набором точных надежных инструментов — когда их начинала гнуть, скручивать или поливать кислотой не подконтрольная мне сила, я испытывал самый настоящий ужас. Понять, как мои сверстники могут находить радость на дне этих волчьих ям сознания, было невозможно.
Но нельзя оставлять надежду, ведь чудеса случаются, и случаются очень часто.
Женщина побеждает, неожиданно сдаваясь.
Нет, я должен быть у нее в тот день, когда обещал, когда она ждет меня. Или вообще не приезжать никогда.
And what am I left with? Dinner plates that grow cold from waiting, a toddler who asks for “Dada” incessantly, and this inhospitable subarctic soil that I’m lucky to grow weeds in. I’ve just kept on giving this man parts of me, not realizing that I was losing myself in the process.
- Вы, девочки, - сказала мисс Броди, - должны учиться придавать лицу выражение безмятежности. В этом одно из важнейших преимуществ женщины: и в беде и в радости - на лице безмятежность. Взгляните на Мону Лизу, вон там!
Воистину, права была моя покойная матушка, когда в любой непонятной ситуации ложилась спать. Раньше эта её привычка вызывала у меня недоумение. Да как вообще можно уснуть, если у тебя нервы на пределе? Но став постарше, я многое поняла. Во-первых, сон как минимум успокаивает. А во-вторых, что важнее, раскладывает в голове по полочкам всю информацию, полученную за день. Так работает банальный переход из краткосрочной в долгосрочную память, что сопровождается внутренним анализом данных. Посему меня более не удивляет, что просыпалась мама прямо с готовыми решениями проблем, из-за которых укладывалась спать.
Но я и все наши ребята многое теперь поняли. Мы поняли, какими нужно быть. И мы будем такими.
Все в мире имеет свою причину, а если у чего-то нет причины, значит, это и есть причина.
Я люблю принципы и ненавижу правила.
В будапештском дворике невозможен Раскольников с топором под мышкой. Непременно ведь увидят, поприветствуют и спросят: «Куда идешь? Что несешь? Что невесел? Пойдем-ка пропустим по кружечке...» И осталась Венгрия без великого романа.
Играет роль еще и то, что никто уже не цепляется за жизнь, а без этого трудно выжить: человек, считай, умирает тогда, когда его охватывает безразличие.
Дружба — тогда дружба, когда люди стоят на одной ступени, вровень и между ними нет ничего, что отличает одного от другого. Любое различие рано или поздно делает эту дружбу или покровительством, или соперничеством.
Никогда не вините других в ваших проблемах
Как и жалость к самому себе, привычка винить других – разновидность потакания своим слабостям, которая не позволяет нам взять на себя ответственность за собственную жизнь. Нигде не сказано, что в наших проблемах виноват другой человек, будь то в этой жизни или в прошлой. Если мы будем помнить, что все наши трудности, включая те, что связаны с другими людьми, играют важную роль в нашем развитии, то мы узнаем в наших врагах агентов просветления. Однако это не значит, что мы должны получать удовольствие от общения с этими агентами кармы.