Теперь днем и ночью кто-то ждет тебя, думает о тебе, тоскует и томится по тебе, и этот кто-то - женщина. Она хочет, требует, она жаждет тебя каждой клеточкой своего существа, всем своим телом, своей кровью. Ей нужны твои руки, твои волосы, твои губы, твое тело и твои чувства, твои ночи и твои дни, все, что в тебе есть мужского, и все твои мысли и мечты.
Каждый знает, в жизни еще можно что-то изменить, а после смерти в переменах нет никакого смысла.
Мы заглянули в зиявшую могилу давно почившего мотора. Мой шофер поигрывал кувалдой, раздумывая, не добить ли двигатель, чтоб не мучился.
— Весна… птички… коты опять же орут… романтик!
— Где орут?
...
— Так… везде орут! — Еська мешал старательно, ажно брызги во все стороны летели. — От выйдешь поутряни… они прям соловьями заливаются.
— Коты?
— Коты… в каждом коте соловей живет! Ну или жил… главное ведь что? Чтоб песня от души шла!
Мечта, как известно, не может длиться вечно. Но когда она здесь, её нужно ценить и беречь.
Жизнь получает особую остроту, когда висит на волоске. Человек по природе игрок, а жизнь - самая крупная его ставка. Чем больше риск, тем острее ощущение.
Говорят же, что если спортсмен проиграл в важной игре, значит, он не может одолеть самого себя.
Все юные состоят целиком из мечтаний.
Мы всегда были ьам где пламя пылало ярче всего, мы были в фокусе столкновения сил. Элиав - Куллинейну
Чувство собственной важности, — пояснил дон Хуан, — не является чем-то простым и незамысловатым. С одной стороны, это сердцевина всего наилучшего, что в нас имеется. А с другой — сердцевина всей нашей внутренней гнили. И потому методика избавления от этого гнилостного аспекта чувства собственной значительности в каждом случае являет собою поистине стратегический шедевр. И во все века видящие с глубочайшим восхищением относились к тем, кому удалось это совершить.
Из особняка мы выбирались, как заправские шпионы: тайком и поодиночке.
Как говорится: "нет ада страшнее мести обманутой женщины".
Мы, чтоб жить спокойно, часто двигаем на трибуны трепачей, вроде Хитрука, а потом жалуемся, будто ничего не меняется, но ведь ничего не делаем, ничего не меняем мы сами! И сидим в яме с песком и размышляем, почему жизнь устроена так, а не иначе?
- Что такое "правильная жизнь"?
- Жизнь, прожитая в полном сознании и с полной ответственностью, хорошая, сильная жизнь. (Дон Хуан)
Мы бываем на верху блаженства, когда планируем свое будущее, отбрасывая всякие ограничения с нашего оптимизма и силы воображения. К несчастью, Вселенная не всегда следует нашим планам.
Специалист по отбору персонала в фирме Blair Television (это нью-йоркская компания, занимающаяся продажей телерекламы) «добавляет перца» в свои интервью, вынимая из ящика стола ручную гранату. «Если вы действительно так хороши, попробуйте-ка мне продать эту штуку», — говорит она кандидатам на должность торгового представителя.
Абсолютно не важно, сколько раз ты упадёшь. Главное - на один раз больше подняться!
Он [Монголов] открыл две оловоносных россыпи и тем оправдал свою жизнь на земле.
Он вытащил меня из-под воды, помог снова начать дышать, прежде чем погрузить меня с головой обратно.
Дедушка улыбается, случайно касаясь пальцем машинки в том месте, где я касался ее.– Потому что, нравится тебе или нет, ты тоже подвергаешься шлифовке, так что тебе стоило бы понять суть процесса – и принять его, – если сможешь. Вся наша жизнь – один сплошной шлифовальный станок, Тай, а мы все – камешки, которые кто-то туда положил.– А как шлифуют меня?Дедушка вскидывает брови, как будто я задал глупый вопрос.– В основном с помощью испытаний. Людей подвергают испытаниям, которые на первый взгляд кажутся слишком тяжелыми. Болезни, смерти, голод и стихийные бедствия – вот лишь немногие из этих бед. – Он делает паузу. – Или смерть любимого отца.
Одеты они были в почти одинаковые платья отталкивающего фиолетового цвета и вдобавок увешаны ожерельями и брошами в виде серебряных черепов, гробов, плачущих женщин и плакучих ив – словом, всеми теми побрякушками фасона «мементо мори», столь любимыми среди сентиментальных дам.
Если отбросить невозможное, то, что останется, и есть истина, какой бы невероятной она ни казалась.
Ну, и сама традиция, в общем, всем известна: при первом погружении новоиспечённому подводнику дают выпить плафон забортной воды (грамм 200 примерно), а если подводнику повезло и служит он механиком, то потом в корме он ещё целует кувалду, которая смазана солидолом и качается под подволоком (потолком, по-вашему).Обычно командир произносил торжественную речь:– Товарищи подводники! Поздравляю вас со вступлением в суровое подводное братство и прошу вас запомнить горький вкус этой воды! Возможно, кто-то из вас сейчас даже блеванёт ею, что будет ещё лучше! Запомните – море не прощает ошибок! Это не ласковый и добрый зверёк, который ласкает ваши пятки! Это – монстр, который никогда не спит и ждёт малейшей вашей оплошности, чтобы убить вас и ваших товарищей! Когда вы захотите уснуть на вахте в следующий раз или подумаете, что вам не обязательно точно и скрупулёзно выполнять ваши обязанности, то вспомните этот вкус и представьте, что это будет последнее, что вы почувствуете в своей жизни! Эта горькая вода заполнит весь ваш пищевод, желудок, лёгкие, трахеи, глотку, рот, уши и глаза – и смерть ваша будет такой же горькой!!!В принципе, смысл этой традиции лучше, чем он, объяснить сложно.
— Если женщина говорит, что всё хорошо, значит кто-то сильно напортачил.
"Наша позиция по отношению к самим себе должна оставаться суровой, мы должны по-прежнему быть энергичными, но у нас нет никаких оснований чувствовать себя обескураженными или выбитыми из колеи только из-за того, что говорят о нашей работе люди, полагающие, будто они идут более верным путем, чем тот, которым следуем мы".