Что осталось за спиной, того не существует - это и есть Закон Джунглей.
Счастье смотрит вперёд — там его просторы. Беда оглядывается на прошлое — откуда она пришла
В раю тебе дозволено забыть о страданиях жизни, а в аду ты обязан их помнить.
— Любовь бывает разная, <...> Не существует признаков, которые доказывали бы её подлинность. Каждый цветок имеет свой собственный запах, и каждый человек чувствует по-своему.
Потерять брата...
А что тут скажешь? Да нечего и сказать. Кто понимает - тот и понимает. А кто не поймет, тому лучше и помолчать.
И какая хитрая штука: тут бытие, вившее свою веревку несколько лет, и тут же небытие, повешенное на этой самой веревке.
Бруно посмотрел на вцепившиеся в край стола побелевшие пальцы.— Вы единственный человек в Арагоне, который не боится. Других нет.Сеньор моргнул и отпустил стол. Он явно растерялся.— И это, по-твоему, верный признак авторства?Бруно ушел в себя — на мгновение, не более.— Точное знание освобождает от страха. Вы не боитесь. А значит, вы знаете.
В самом деле, никогда жалость так сильно не овладевает нами, как при виде красоты, тронутой тлетворным дыханием разврата.
Варварский инстинкт женщин украшать себя вечен и восходит к эре палеолита.
Выходишь из утробы, проживаешь лет семьдесят, а потом умираешь, истлеваешь. И без опоры - оправдания высокой конечной целью, во всякий миг подаренного тебе бытия томит сиротское уныние, которое не выразишь, но ощущаешь физически ноющим сердцем. Жизнь, если она действительно кончается могилой, чудовищна. Не стоит тут наводить туман. Представь реальность жизни, представь эту реальность в подробностях, а потом скажи себе, что нет ни смысла, ни назначения, кроме могилы. Ведь только глупцы, ну и какие-нибудь уникальные счастливчики, могут прямо, бестрепетно взглянуть на это, разве не так?
Женщины думают, что День Валентина был создан для них. Чтобы именно сегодня они ощущали себя любимыми и желанными. Чушь! То, насколько тебя любят, не зависит от даты календаря и вряд ли может быть измерено количеством «валентинок».
Голод – эта та сила, что поднимет любого в девяноста процентах случаев, а потребность уединения в маленькой комнатке с фаянсовым другом – в ста.
" Коли почалася війна з Росією, він в особистій розмові із генералом Браухічем - його призначили тоді командуючим Східного фронту - недоречно нагадав відомий вислів Наполеона, що російського солдата "мало вбити, його ще треба штовхнути, щоб він упав". "
Вы могли заметить, что когда отлично себя чувствуете, думаете о себе очень мало. Вы - лишь фон сознания, а не объект на первом плане. Вы сосредоточиваете внимание на себе только тогда, когда чувствуете себя плохо. Тогда, конечно, вы больше ничего не видите.
Религия вообще вещь очень странная.
Воровать – это значит лишать кого-то того, что принадлежит ему по праву. Вы не просто берёте вещь – вы крадёте чью-то радость, труд, безопасность.
Всегда лучше сразу признаться, если что не так, тогда дело легко поправить.
В России о будущем думают всегда. Об урожае будущего года, об удобствах, которые будут через десять лет, об одежде, которую очень скоро сошьют. Если какой-либо народ и может из надежды извлекать энергию, то это именно русский народ…
Он покосился на меня.
– Как твоя?
Почему-то я сразу понял, о чём он. Мы давно уже понимали друг друга с полуслова. Иногда мне приходило в голову, что именно это и может оказаться для меня самым опасным.
– Да, невозможно спасти всех! Но если спасти хоть одного, то этих неспасённых уже меньше, а счастливых – больше. Только не на одного, а на двух… Это не только для спасённого хорошо! Для тебя это, получается, тоже счастье!
Государство, задавив общество, сделав ставку на обыдление народа, решило часть своих текущих политических проблем. Конкуренция за власть ослабла. Бюрократия получила возможность воспользоваться плодами всеобщей апатии, политической бесконтрольности
"-Пойду-ка сварю кофе,- сказала мама.-А то я только и знаю, что сидеть и пробовать на вкус каждую минутку."
Three may keep a secret, if two of them are dead. -BENJAMIN FRANKLIN (1706-1790) POOR RICHARD’S ALMANACK
Сейчас все так делают. То есть не делают ничего.
У всего есть место.