Богатые дамы знают, чего им остерегаться, потому что читают романы, в которых говорится о таких проделках…
– Не беспокойтесь, влюбится и женится, гарантирую! – перед глазами маячили счета с деньгами. В его взгляде промелькнуло что-то странное, но уже в следующую секунду генно-модифицированный вновь стал собой.
Иногда, чтобы быть добрым, приходиться поступать жестоко.
Настоящая жизнь - это процесс становления. Смерть - один из его этапов. Вслед за жизнью не наступает небытие.
Существует только непрерывность бытия.
Держи друзей близко, а врагов еще ближе.
В двадцать лет все – сон, витающий в облаках. В сорок часть наших грез становится материей нашей жизни. Мы работали, мы писали, мы успели наделать ошибок и исправить их, успели раздвинуть свои границы. В сорок лет мы обрели технику и сохранили энергию: мы уже знаем и еще можем.
Оно воспылало прямо посреди зала, распугав танцующих, а едва угасло, взору нашему предстал лорд Даррэн Эллохар в черной форме магистра Смерти, с заплетенной косой и двумя рукоятями от кинжалов. Причем в его руках действительно были лишь рукояти. Магистр осмотрел присутствующих с таким видом, словно путаются тут всякие, пока взгляд его не остановился на Лирран.
"Когда идешь рядом с самым жутким человеком во вселенной, уже как-то странно бояться еще."
Навіть якщо ми не будемо разом, знай: я буду кохати тебе все своє життя, бо ти і є моє життя. І немає в цілому світі кращої за тебе!
Дисциплине детей можно обучать только на примере родителей.
Даже если не судьба, а именно мамулечка двадцать лет назад подстроила нашу с Каем встречу, это уже неважно.
Она права — ожидание того стоило!
Да, было непросто и порой по-настоящему больно и ужасно. Но разве ценится то, что достается задаром? Разве стала бы я той, кем стала?
- Не открывай свое сердце страхам. Если впустишь - они сожрут тебя раньше времени. -
...изучение психологии становится попыткой излечить себя. Осознанной или неосознанной — это уже другой вопрос
— Выбирай противников себе по размеру, — посоветовал Амрене Кассиан, заталкивая в рот очередной кусок курятины.
— Бедные мыши, — пробормотал Азриель.
Когда знаешь истинную цену исполнения такого желания, стараешься желать как можно скромнее. Власть же не прибавляет ни друзей, ни любви.
Эта промозглая сырость убивает быстрее яда.
Почти каждая первая страсть длится недолго и оставляет горький осадок. Она есть заблуждение, разочарование. Потом не понимаешь себя и не знаешь, кого винить. Происходит это оттого, что люди в этой драме друг для друга большей частью случайны - случайные попутчики по бегству. Успокоившись, они друг друга уже не узнают. Они замечают друг в друге противоположности, потому что уже не замечают общего.
Память схожа с пятнами солнечного света в долине, небо над которой покрыто облаками: облака движутся, и пятна перемещаются. Иногда упадет свет на какую-то определенную точку во времени, высветит её ненадолго, прежде чем ветер затянет брешь и мир снова погрузится в тень…
«- ... Девушка не должна никогда вовремя выходить. Пусть ждёт.
Я улыбнулась, не удержавшись от вопроса:
- Так поэтому вы не замужем! Женихи не дождались вашего выхода?”
Юноши вздрогнули от неожиданности и опустили взгляды: никому не хотелось вылететь из Академии и испытать весь позор, что достанется после этого неудачнику. Ведь лишиться дара – это почти то же самое, что лишиться души. Тому, кто хоть раз дотронулся до Озарения, невыносима сама мысль о том, что больше этого не удастся сделать никогда. Тот, кто творил когда-то настоящий Огонь, подчинил себе Воду или вызывал Ураган, будет тосковать по ощущению всемогущества, захлёстывающего тебя целиком, будет жить, не чувствуя вкуса к жизни, будет чахнуть, как оставшийся без полива цветок. Лишиться дара – трудное и невыносимое испытание. Это значит - утратить себя больше, чем наполовину. Это как приговор. Страшное наказание и почти что смерть. И рисковать умереть даже наполовину ради чьих-то амбиций...
Ничего в природе не могло быть лучше. Вся поверхность земли представлялася зелено-золотым океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов. Сквозь тонкие, высокие стебли травы сквозили голубые, синие и лиловые волошки; желтый дрок выскакивал вверх своею пирамидальною верхушкою; белая кашка зонтикообразными шапками пестрела на поверхности; занесенный бог знает откуда колос пшеницы наливался в гуще. Под тонкими их корнями шныряли куропатки, вытянув свои шеи. Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов. В небе неподвижно стояли ястребы, распластав свои крылья и неподвижно устремив глаза свои в траву. Крик двигавшейся в стороне тучи диких гусей отдавался бог весть в каком дальнем озере. Из травы подымалась мерными взмахами чайка и роскошно купалась в синих волнах воздуха. Вон она пропала в вышине и только мелькает одною черною точкою. Вон она перевернулась крылами и блеснула перед солнцем… Черт вас возьми, степи, как вы хороши!..
Он вытащил ящик с образцами клеток. Двадцать четыре культуры в пробирках были укреплены по периметру блока. Билл нашел номер 23 и вытащил пробирку из поддона.
И его тут же охватила тревога. Крышка вздулась словно под давлением. Вместо мутноватой жидкости он увидел нечто яркого сине-зеленого цвета. Билл перевернул пробирку, но культура не сдвинулась с места. Из жидкости она превратилась в густую, вязкую массу.
Перед тем как вкладывать с трудом заработанные деньги, спросите себя: вы принимаете решение, потому что считаете такое вложение удачным? Или же полагаетесь на Записного Дурака? И если это так – без обид, – не выставляете ли вы себя таким же дураком?
Все дети одинаковы. До поры до времени они считают своих матерей не только всесильными, но и бессмертными , хотя это вовсе не так.
– Меня тоже хотели пытать в Кале, – кивнул Хук.
– Кто?
– Священник.
– Неугомонные ребята, им только дай кого-нибудь помучить. Никогда этого не понимал. Сами говорят, что Бог тебя любит, и тут же вытряхивают из тебя последние кишки.