Пусть богатство достается богатым — оставим им эту слабость. На самом же деле в этой жизни ценна лишь идея, да и в следующей, как я подозреваю. Кристофер Банч, Аллан Коул,
"Далекие королевства" (ВТОРАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ).
— Вы исповедуете религию загробной жизни, которая дает вам счастье и силы презреть смерть, — сказал медик. — Я — нет. Считаю, что самое важное — остаться в живых и жить.
"Я не засну, подумал он. Нет, заснешь, возразил внутренний голос. Заснешь, потому что должен. Иначе утром у тебя не будет сил взять кувалду, разнести, на куски эту чертову камеру и подвести черту под этим кошмаром."
Можно ли ответить на вопрос: что такое человек, на что он способен? Да на все, решительно на все.
...А потом она произнесла слова, ставшие для них символом всего того, что надо бояться и презирать: „Если б я знала, что оно безобидное, я бы убила его сама.”
Жизнь - одна из не зависящих от нас и иногда очень тяжелых обязанностей.
Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!
Первые пуночки, тележка деда Миши, свет и тревожные запахи рождали иллюзию гусиного крика. Гуси были ещё далеко на юге, за горными хребтами и заснеженными пространствами, первые разведчики прилетали лишь в мае, но и сейчас, казалось, звенел в небе вековой крик гусиной стаи, и у всех мужчин в Посёлке сжимались сердца, потому что Посёлок всё-таки был бродячим местом, местом, где живут временно.
Существует множество вещей, с которыми мы свыкаемся, не понимая их.
Кейти не отпускала бы ее гораздо дольше, наслаждаясь каждым мгновением, если бы знала, что обнимает сестру в последний раз.
Выяснилось, что любовь – штука эксклюзивная и редкая. Нет, купить-то её можно, но только в суррогатном исполнении, а такой и отравиться недолго. И проблемы от этого почему-то не просто никуда не деваются, но только преумножаются!
И можно смыться от «старой жены», от «старых детей», от старых проблем, только вот от… нет, не старого, но уже и не очень-то юного себя никуда не уйти, сколько не бегай.
Пока с них сдирали мокрую одежду, двое джентльменов, у которых, правда, здорово плыло перед глазами, рассмотрели посреди комнаты удивительное сооружение, покрытое белой штукатуркой. Сооружение топили дровами. Но это была больше, чем печь. Это был дом в доме – целая универсальная система с большим верхним блоком, завешанным для уюта ситцевыми занавесками, отапливаемым дровами нижним, с нишами, где на полках держали домашнюю утварь. Внизу были устроены маленькие домашние животные: теленок, двое козлят и свинка. С ними возились дети: два мальчика и девочка. Вся эта деревенская идиллия создавала совершенно непередаваемую атмосферу.
"Утратили блаженство мот и скряга,
На вечную борьбу осуждены.
Ты видишь сам, как преходящи блага,
Которые Фортуною даны.
Слепой со дня рождения Фортуной,
Тщеславные - мы ими дорожим,
Пожертвовать мы всем готовы им,
А между тем все золото в подлунной
Не облегчит ни на единый миг
Страданья душ, которых здесь постиг
Господень суд." (в паху от страха зуд)
Я играю ради самой игры.
Но даже если ты пытаешься избежать трудностей и думаешь, что тогда жизнь тебя не тронет, ты ошибаешься. Только тогда, когда мы принимаем вызов и пытаемся решать жизненные проблемы, мы замечаем в себе перемены.
Никто тебя так, как семья, не переломает.
Что за странные мы существа, если единственный вопрос, который приходит нам в голову относительно нашего места в природе; "Свет мой, зеркальце! Скажи, да всю правду доложи: яль на свете всех умнее?"
По старым преданиям, Цемуки превратились в белых животных тогда, когда Буймиш стал совсем белым, а земля, на которой жили и правили Цемуки, почернела от войны. Когда были сожжены города и деревни, когда были отравлены глубинные реки, когда умирала почва и сворачивался от яда воздух. Вот тогда Цемуки и превратились в белых животных. И земля Эльси – Настоящая Мать – получила свободу от своих детей и смогла возродиться вновь. Так гласили старые легенды.
Очень хорошо начинаешь понимать вьючных ослов после визита на оптовый рынок.
Жизнь превратится в полный отстой, если постоянно укорять себя за то дерьмо, которое тебе хочется.
Любовь и ненависть жестоки. Только симпатия добра.
Где есть пирог, есть надежда
Бедные люди капризны, — это уж так от природы устроено.
Как никто другой, Альрада Ан знал, насколько равнодушен мир к необходимости сохранять то, что может быть утрачено.
Нам не хватает мужества явить себя миру такими, какие мы есть, и одновременно с этим признать и понять, что не такие уж мы и симпатичные, как мы сами о себе думаем.