Яркий представитель тех самцов, что разбивают девичьи сердца пачками, а их жизненный широкий путь выстлан из осколков тех, кто верил, что будет его единственной.
...почему-то я вспоминала слова одной женщины, которая преподавала мне в школе социологию. Как-то она сказала, что, когда вся жизнь рушится и мы стоим на ее руинах, по большей степени мы хотим вернуться в прошлое потому, что там нам известны правила игры. Все привычно и понятно. Все же мы, люди, любим эту понятливость и стабильность. Приняли такую жизнь и уже плывем по привычному течению.
Но то, что жизнь разрушена, не означает, что она закончена. Просто у нас новые правила игры. Будем ныть и утопать в жалости к самим себе и эти новые правила нас сожрут. Но мы можем и обыграть их.
Джонатан умел произносить имя брата так, как никто другой: в пять букв он вкладывал больше смысла, чем смог бы уложить в десятистраничный отчёт. «Я рядом, ты можешь мне обо всём рассказать, я твой брат», – и ещё кучу всего, крывшегося за пятью простыми буквами.
Почему творит она - а стыдно мне?
Везучие люди обычно более расслабленны. Тревожность мешает нам хвататься за новые возможности.
Такие изобретения, как нейлон, липучие застежки Velcro, «Виагра», стикеры для заметок, рентгеновские лучи, пенициллин, ластик и микроволновая печь, появились благодаря серендипности. Президенты, суперзвезды, профессора, деловые люди (в том числе многие руководители международных компаний) большей частью своего успеха обязаны именно ей.
Согласно исследованиям, от 30 до 50% важнейших научных открытий произошли неожиданно или в результате совпадений: один химикат вдруг пролили на другой; в грязной чашке Петри размножились бактерии; в процессе случайной встречи и последовавшей за ней беседы двух специалистов произошло озарение.
Порой именно случайность становится решающим фактором, той силой, которая вносит огромные изменения в нашу жизнь и наше будущее.
Замуж надо выходить по дружбе, а не по любви. Друг выслушает тебя куда внимательнее, чем любовник.
Это вымученное счастье, с горьким привкусом , недолговечное. Но оно мое. Только мое, и я ни с кем не стану его делить.
Горечь и печаль никуда не исчезли, они все там же - в глубине его зеленых глаз, но теплота, которая в них появилась, блеск, словно первый лучик солнца сумел пробиться сквозь пучину туч, будто волшебством наполняют душу.
... что выгляжу я, как печальный сумасшедший - с горящими глазами и глубокой душевной трагедией, которая так четко вырисовывается у меня на лице.
- Можно не быть проницательным, когда все лежит на поверхности.
Счастье - оно... прозрачное, поэтому так часто мы его не замечаем. Оно здесь, прямо перед глазами. Их надо просто открыть.
- Людям незачем знать о том, что их в принципе не интересует. Общество слишком эгоистично, чтобы делиться с ним своими проблемами, а затем изо дня в день видеть фальшивые сочувствующие улыбки. Все, чего я хочу, - это спокойно доучиться.
Мои слезы утонили в луже крови, расползающейся вокруг его головы. Его глаза закрылись одновременно с моими. Игра закончилась. Мы все проиграли. Глупые птицы...
Я думала, время нельзя поставить на паузу. А сейчас, в один из самых тяжелых моментов жизни, кажется, будто время намеренно замедлило ход.
Я боялась. Я была глупа. Мой шрам - просто царапина по сравнению с тем, как у многих людей изуродованы души.
Никогда не думала, что может быть так больно. Думала, что знаю о боли все, но нет... Физическая боль - ничто в сравнении с тем, как медленно и изощренно способны убивать слова и поступки.
-Ибо тот, кто поднимает меч, чтобы навести мир, уже проиграл битву
Сила возникает в духе.
Жаль мне вас, взрослые, - вы так бедны радостью снега, которого вчера еще не было!
Взрослые думают, что дети умеют только озорничать и болтать глупости. А на самом деле дети предвосхищают отдалённое будущее, обсуждают его, спорят о нём.
Ведь для детей бег – как верховая езда, галопом, «с вихрями споря». Ничего не помнишь, ни о чем не думаешь, ничего не видишь – только жизнь ощущаешь, полноту жизни. Чувствуешь, что в тебе и вокруг тебя воздух. Догоняешь ли, убегаешь ли – всё равно! Быстрее!
Когда я был взрослым, то, увидев снег, я уже думал о том, что будет слякоть, чувствовал на ногах мокрую обувь, «а хватит ли на зиму угля?». Ну и радость – она тоже была, но словно присыпанная пеплом, загрязнённая, серая. Теперь я чувствую одну только прозрачную, белую, ослепительную радость. Почему? Да просто – снег!