— Назови дурой! Ещё как-нибудь! Не молчи!
— Ты сама об этом просила! — Он насильно поднял за подбородок мою голову вверх. Зло посмотрел в глаза. — Ты чокнутая!
— Ещё!
— Больная на всю голову!
— Ещё!
— Мозгов как у канарейки!
— Не пробирает. — Моя обида помножилась на его ярость, и мозг отключился напрочь. — Слабо! Раньше ты меня особо не жалел.
— Идиотка долбанная…
Это был словно челночный бег, аттракцион с повышением ставок на каждом новом круге: от сделки к богатству, от раскаяния к смерти. Быстро и жестоко.
Иногда нужно разрешить себе ненавидеть. Скрытая ненависть может выжечь всё изнутри, а та, которую признаёшь, только помогает. Даёт силы.
От страха за чужих детей ещё можно спрятаться. От страха за детей близких защиты не было.
Я была для Штерна мечтательницей с красивой грудью и клином на всю голову. Мартышкой с гранатой, которую не очень удачно подсуетил Костя. Беда, а не клиентка! Только отделаться от меня он не мог ни на работе, ни в постели.
Со Штерном получалась дикая смесь порно и триллера. Без какой-либо внятной сюжетной линии, без нормально прописанных персонажей. Снятая кое-как: когда в самом дешёвом номере, а когда и в частном самолёте.
В роль героини этого фильма невозможно было вжиться. Только плюнуть на роль и играть саму себя. А ещё в этом фильме ни мне, ни Диме не удавалось оставаться лишь исполнителями…
Секс у нас был без обязательств, а охрана по договору. Все просто.
— Воздушная яма, — тихо оправдалась я, ощущая, как внутри меня тоже образуется яма. Непроглядная, непонятная, состоящая из одних многоточий. Словно я что-то нашла, сама еще не поняла суть, не распробовала, а уже нужно отдавать.
– Андрис, вы когда-нибудь слышали выражение: «Отнюдь не каждая согласна, хотя не против вроде все»? – отшила я грубо,
зато доходчиво и наверняка.
– Жаворонок в семье – это плохая примета...
- ...Пушку твою немецкую отобрали? – Сказали, что не положено. – Жаль. Хорошая штука была… Хотя на кой она разведчику? – Я бы нашел ей применение. – Не сомневаюсь. Ты, Нагулин, и морской мине в разведке дело найдешь – тебе только дай.
– Есть женщины, которых стоит ждать, – с достоинством произнёс Альриен, демонстрируя надменность аристократа.
Но я парировала:
– Так говорят мужчины, которых не любят. Влюблённая женщина никогда не заставит слишком долго томиться возлюбленного. Если у вас не так, то мне вас просто жаль. Вы обкрадываете себя, и проживаете годы жизни, лишая себя важной её части.
— Какие нервные. Какое огромное количество нервных людей. Очень нервная жизнь вокруг. Пробки эти, мать их. Еще, вам скажу, погода. Погода очень располагает к нервной жизни. Она очень к ней располагает. Ну, действительно…
Кораблю, спускаемому с верфи в море, салютуют выстрелами, так же хотел бы я отсалютовать и себе самому. А между тем... Мужества, что ли, не хватает у меня? Хоть бы кирпич свалился мне на голову и пришиб меня до смерти, - все был бы исход!
Ничто так не сближает,как хорошая пьянка и трёп обо всём на свете.
За столом грустная толпа дам грустно ковырялась в грустном диетическом завтраке.
И все же мне кажется, с мужем что-то не то. Хотя главное «не то» заключается в том, что я продолжаю называть Лешку мужем, с завидной регулярностью забывая добавлять «бывший».
— Возможно, я немного ревную.
Хочется ее подразнить.
— Насколько немного?
— Ну… недостаточно, чтобы поставить ее фото на полку с расходниками для туалета, но хватит, чтобы недовольно сопеть при упоминании имени.
— Кто будет беситься от того, что бывший муж нашел новую любовь?
Она хмурится, словно и правда не понимает. Серьезно? Мы будем играть в игру «рад за тебя, желаю здоровья в личной жизни»? Ни капли ревности, ни капли досады, ни капли сожалений?
Во всяком случае, изнасилования можно не бояться – тому, кто все-таки соблазнится настолько сомнительного вида прелестницей, можно сразу выдавать медаль «За отвагу». Ну, или хотя бы упаковку «Виагры». На всякий случай, так сказать…
- Така єресь привела вас до цієї камери! - Мене привели в цю камеру священники. Як усі священники, ви рано навчилися називати істину єрессю.
Одного преступника приговаривают к пожизненным каторжным работам... Другому отрубают голову... У обоих осужденных остаются маленькие дети. Будет ли общество проявлять заботу об этих сиротах? О сиротах, которых оно само же и породило, лишив их отца всех гражданских прав или обезглавив его? Станет ли оно заботливым…
Догадки часто опасней, чем факты.
Быть может, самым ужасным моментом познания является то, когда ты понимаешь, что твой отец - обычный человек из плоти и крови.
Библейские заповеди хороши, как и светлые нормы демократии, но, к сожалению, а может и счастью, ни одни, ни вторые в обычной жизни не применимы.