С Джоном Такером так же горячо, как в аду, а трахается он как бог, делая это настолько неторопливо, словно в его жизни вообще нет поводов для беспокойства.
...барашек ему прямо в глаза так и глядит. Жутко ему стало, Ермилу-то псарю: что мол, не помню я, чтобы этак бараны кому в глаза смотрели; однако ничего; стал он его этак по шерсти гладить, - говорит: "Бяша, бяша!" А баран-то вдруг как оскалит зубы, да ему тоже: "Бяша, бяша..."
Мы всегда боимся того, что однажды едва не случилось… Пожалуй, даже больше, чем того, что уже произошло.
Слепое подчинение. Зависимость от чужих мнений и особенности менталитета. Консерватизм и пассивное соглашательство. Стоит только научить наших людей чему-то предположительно благородному, идущему на пользу обществу, и они сами убедят себя в том, что занимаются чем-то хорошим и добрым, даже если это простой донос. Это так трогательно.
...в конце концов, небо везде одинаково синее, и ветер дует ровно так, как в краю, где тебе посчастливилось родиться.
... люди в большинстве своем ценят только то, что стоило им денег. Нравится нам это или нет, но это так.
Внешний мир - это то, где мы просыпаемся каждое утро нашей жизни, место, где
волей-неволей мы должны пытаться прожить. Во внутреннем мире нет ни работы,
ни монотонности. Мы посещаем его только во сне и размышлениях, и его
странность такова, что мы никогда не сможем отыскать одного и того же мира в
двух случаях, следующих один за другим. Что удивляться, следовательно, если
человеческие существа в своем поиске божественного, в общем и целом,
предпочитали смотреть внутрь! В общем и целом, но не всегда. В своем
искусстве не менее, чем в своей религии, даосы и дзэн-буддисты смотрели за
пределы видений, в Пустоту, и сквозь Пустоту - на "десять тысяч вещей"
объективной реальности. Из-за своей доктрины воплощенного Слова христиане
должны были бы быть способны с самого начала принять сходное отношение ко
вселенной вокруг себя. Но из-за доктрины Грехопадения сделать это им было
очень трудно. Всего триста лет назад выражение тщательного отрицания мира и
даже проклятия мира было и ортодоксальным, и понятным. "Нам не следует
изумляться ничему в Природе, кроме одного лишь Воплощения Христа." В
семнадцатом веке фраза Лаллемана казалась разумной. Сегодня в ней звенит
безумие.
Почему-то совершенно упускают из виду, что воспитание детей - такая же специальность, как и всякие другие. Как и всякая другая специальность, оно, для достижения возможно полного успеха, требует от воспитателя способности и склонности к нему, необходимой технической подготовки и разностороннего развития.
Величайшая трагедия жизни состоит не в том, что люди гибнут, а в том, что они перестают любить.
Признаться, не вижу я в ней особых недостатков. И беда в том, что ее недостатки, какие есть, по душе мне самому. К тому же сам не могу понять, что для меня значит «заходить далеко», а что – «вовремя остановиться». Мне не видна эта разделяющая грань. Сроду не испытывал я подобного смятения чувств: чтобы я – да не мог разобраться в себе?
You know yourself that it takes some practice to keep secrets behind doors. The more concerned you are that they will be revealed, the harder it is to hide them away.
Так что он вошел в сумрак дома, как нож входит в плоть, и закрыл дверь.
Но у русских ни в чём нет смысла. Мы сами смысл уничтожаем, если находим. Абсурд - вот настоящая наша национальная идея.
Только тот, кто вырос в деревне, среди бедняков-крестьян, знает, какое большое горе — продать корову.Корова — кормилица крестьянской семьи. Как ни многочисленна и бедна семья, она никогда не будет голодать, если у нее в хлеву есть корова. Отец, мать, дети, взрослые и маленькие — все живы и сыты благодаря корове.
Когда в доме много зверей, сердце у детей растет быстрее, чем они сами.
«Народная масса похожа на женщину: ей нужен не защитник, а повелитель».
Истинное богатство человеческое есть разум и добродетель, а истинное убожество - лишение сих дарований; мнимое же богатство человеческое - великое излишество имения, а самопроизвольное убожество - желание излишества.
Любовь, как и нелюбовь, никуда не спрячешь.
Последние ночи Марио лежал в саркофагоподобном зауженном спальном мешке из гортекса и волокнистого наполнителя, слушал, как на радио гоняют странные статичные эмбиентовые треки, которые Мадам Психоз ставила фоном, но теперь без какого-либо голоса; и статичная, некинетическая музыка как субъект, а не среда, почему-то вызывает жуткие неприятные ощущения: Хэл послушал пару минут и сказал брату, что наверняка именно так шуршит шифер, когда у человека навсегда съезжает крыша.
Отныне меня никто не сможет упрекнуть в том, что я мало читаю, – я все время читаю твое письмо.
Поведай, нежная моя, что отличает большинство плохих правителей? Ответ я знала превосходно: – Тщеславие, нежелание принимать ответственность на себя и как следствие – неуверенность в собственных решениях.
В конце концов, зеркало придумали не только для того, чтобы любоваться красотой, но и разглядывать шрамы.
– Княже, а что, если нам украсть бея?
– Что, Ярило маковку напекло? – с выражением еврейского психиатра на лице спросил Изяслав.
– Я очаровательно улыбнулась и протянула ему руку со словами: – Сваха! По совместительству надсмотрщица, дуэнья, мучительница и наперсница тех тридцати невест, что в течение как минимум двадцати, а как максимум многих дней будут отравлять вашу жизнь ровно до тех пор, пока вы не выберете себе одну-единственную, на чью долю выпадет отравлять вам существование всю оставшуюся жизнь!
Никогда не теряй веры в себя