По старым преданиям, Цемуки превратились в белых животных тогда, когда Буймиш стал совсем белым, а земля, на которой жили и правили Цемуки, почернела от войны. Когда были сожжены города и деревни, когда были отравлены глубинные реки, когда умирала почва и сворачивался от яда воздух. Вот тогда Цемуки и превратились в белых животных. И земля Эльси – Настоящая Мать – получила свободу от своих детей и смогла возродиться вновь. Так гласили старые легенды.
Очень хорошо начинаешь понимать вьючных ослов после визита на оптовый рынок.
Жизнь превратится в полный отстой, если постоянно укорять себя за то дерьмо, которое тебе хочется.
Иногда правда выходит сама, если не мешать ей спасаться красивыми словами.
Любовь и ненависть жестоки. Только симпатия добра.
Где есть пирог, есть надежда
Бедные люди капризны, — это уж так от природы устроено.
Как никто другой, Альрада Ан знал, насколько равнодушен мир к необходимости сохранять то, что может быть утрачено.
Нам не хватает мужества явить себя миру такими, какие мы есть, и одновременно с этим признать и понять, что не такие уж мы и симпатичные, как мы сами о себе думаем.
— Таковы люди — нет отвратительно плохих и ангельски хороших людей.
Нельзя отступать от мечты и предавать собственное сердце. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее не на е иден и не на тех людей или заниматься самообманом.
Если ты чего-то хочешь, борись за это! Так отчаянно, как можешь, и не прячься от собственных желаний. Дорогу осилит идущий вперед, в светлое, хоть и неизвестное будущее.
Никогда не оглядывайся в темное прошлое, не падай в бездну прежних лет. Впереди столько неизведан много, а сейчас происходит лучшее!
Сколько ещё будет таких несправедливых судов в моей жизни, – спускалась Варвара по ступеням здания правосудия, размышляя над ситуацией. Система сама готовит палачей, такие обиды не забываются, они заставляют мстить за причинённую боль, к сожалению, мстить палач будет тем, кто слабее его, потому-то сильных обидеть сложно, и дотянуться до них сложно. А в результате опять пострадают слабые. Замкнутый круг.
В этом беда заурядного человека: покажите ему нечто возвышенное, и он вспомнит о своей сути.
Самые эффективные совещания - это совещания стоя.Если кто-нибудь спросит вас, как вы управляетесь со временем, ответьте ему: "Я классный тайм-менеджер"."Я бы с радостью побеседовал с тобой, но мне нужно возвращаться к работе!""Как раз собирался уходить. Что я могу для тебя сделать?""Я хорошо организованная и высокопродуктивная личность.""Я отказываюсь быть рабом людей, которые пишут мне и ждут, что я отвечу им немедленно. К тому же если среди всех этих сообщений были и важные письма, то их отправители прислали бы их еще раз".Думайте о себе как о зарабатывающей машине."Возвращайся к работе! Возвращайся к работе! Возвращайся к работе!""Сделай это сейчас! Сделай это сейчас! Сделай это сейчас!""Работу нельзя выполнить на работе".
— Какова цель этой игры? Разве все это может служить какой-то разумной цели?
Глаза Сёго расширились, но затем он опустил взгляд и рассмеялся. Вопрос Сюи явно его позабавил.— Нет никакой цели, — сказал он.
— Но власти настаивают на том, что у нее есть какое-то военное назначение, — вмешалась Норико.
Продолжая улыбаться, Сёго покачал головой.
— Безумная чушь. Хотя, раз вся страна безумна, эту чушь можно считать совершенно разумной.
Сюя снова ощутил прилив гнева.
— Почему же тогда все это продолжается так долго? — спросил он.
— Очень просто. Потому что никто не протестует. Вот оно и продолжается.
Видя, что Сюя и Норико не находят слов для ответа, Сёго продолжил:
— Послушайте, нашей страной управляет кучка идиотических бюрократов. Хотя на самом деле надо быть идиотом, чтобы стать бюрократом. Я думаю, что, когда эту милую игру только-только придумали — а придумал ее, скорее всего, какой-то психованный военный стратег, — никто просто не стал возражать. К чему поднимать бучу, консультироваться со специалистами? А то, что раз установлено, потом очень тяжело изменить. Только вмешайся, и можешь лишиться работы. Нет, хуже — попасть в исправительно-трудовой лагерь по идеологической причине. Даже если бы все были против, никто бы этого вслух не сказал. Вот почему ничего не меняется. В этой стране уйма безобразий, но все сводится к одному и тому же — фашизму.
Сёго взглянул на Сюю и Норико.
— Вот вы оба, да и я тоже, мы не смеем ничего сказать, — продолжил он. — Даже если что-то кажется вам неправильным, ваша жизнь слишком драгоценна, чтобы рисковать ею, высказывая протест. Так?
Сюя не смог ничего ответить. И гнев его внезапно угас.
— Это постыдно, — сказала Норико.
Сюя молча посмотрел на нее. Норико опустила глаза. И Сюя мысленно с ней согласился — он испытывал такие же чувства.
Инна Люциановна молчала и поджав губы разглядывала Глашу. Буквально так – поджав губы. Глаша и не предполагала, что бывают люди, которые не только не считают нужным скрывать такое выражение лица, но даже стараются, чтобы оно было как можно более выразительным.
Ни от одного из читателей не стоит ждать, что он потратится на книгу, если автор находит ее написание слишком уж легким делом.
Когда он возвращался штормовой ночью, они вместе шли на палубу своего судна и обнимали друг друга под дождем, при свете молний. И страсть и нежность мешались со страхом и отчаянием. Откуда это страдание? Из уверенности, твердой уверенности в том, что он не вернется после какой-нибудь бури. Эта уверенность делала ее любовь такой стремительной, порывистой. Он погибнет в море, она уверена была в этом. Поэтому каждый раз она обнимала и целовала его так, словно это последний раз.
Слушая восторженный голосок дочери, я чувствовал, как исчезает расстройство от общения с профессором Уэйнрайтом. Наконец Кара отобрала у дочери
У меня нет врожденной веры в людей. Я склонен ожидать от них скорее дурного, чем хорошего. Это — цена, которую приходится платить за чувство юмора.
Выходит, нам, в конечном итоге, необходимо сделать одно – прийти к душевному согласию с самими собой. И если нам действительно хочется увидеть других, нет иного способа, кроме как приглядеться к себе.
Я считаю, что надо готовиться к худшему в надежде на лучшее. Как-то так. Я стараюсь заранее предусмотреть все возможные плохие ситуации, которые могут случиться в жизни, начиная от смерти близких родственников, заканчивая апокалипсисом. Зачем? Чтобы быть морально готовой к чрезвычайной ситуации, чтобы не раскисать, не лить слезы, чтобы сразу начать действовать.
Знатоки, которые побеждают на всяких викторинах, обладают хорошей памятью, но я бы не назвал это умом. Скорее это талант – забивать голову кучей сведений, как полезных, так и ненужных. Ум – нечто иное, например, умение, изучив информацию, делать выводы.
Борик, которого родители замечали не чаще, чем какой-нибудь предмет обстановки — господи, откуда у нас эта дурацкая ваза? ах, да, это же Лысиковы подарили, — вопреки всем педагогическим и человеческим законам вырос славным парнем, немного тюфяковатым, но не представляющим для психотерапевта ни малейшего интереса. Еще один пример того, что хороший достаток уродует детскую душу куда меньше беспросветной маргинальной нищеты. Борик был так же замечательно равнодушен к отцу с матерью, как и они к нему, но это было веселое, вежливое равнодушие хорошо воспитанного молодого человека, вынужденного делить кров с едва знакомыми и лишь самую малость докучными людьми.
Как ты можешь?! — хотелось закричать мне. — Как ты можешь так на нее смотреть, если знаешь, как собираешься с ней поступить?