— Ты опять подслушиваешь?
— Да как можно! — она всплеснула руками и доверительно сообщила. — Один из милордов, заходя, заклинание поставил. Не подслушать, не подсмотреть.
Не знаю, что вам наплел этот пройдоха, мэтр Жонас, но мы с вами находимся в одной лодке и было бы глупо грести в разные стороны!
Те, кто легко губит других, так трепетно относятся к ценности своей жизни! Так нежно берегут ее!
И забывают, что, по справедливости, какой мерой меряете, той и вам отмерено будет.
Великой критики не случится, если у критика отсутствует великая ущербность. Они были сплошь тяжелоранеными культуры - все те, кто в великом стремлении найти какое-нибудь исцеляющее средство, продолжали вертеть колесо критики.
Ей казалось, что если она ест на ужин то, что предназначено для завтрака, то нарушает правила и становится независимой и храброй.
Отец как–то сказал, что в человеке есть всё, в каждом человеке. Каждый из нас способен сделать практически всё, просто люди не знают об этом. Нужно лишь прислушаться к себе. Прислушаться не к тому, что тебе говорит разум, подёрнутый страхом, сотней различных желаний и некоей логикой, рождённой мнением окружающих тебя…
Друиды обыкновенно не принимают участия в войне и не платят податей наравне с другими [они вообще свободны от военной службы и от всех других повинностей]. Вследствие таких преимуществ многие отчасти сами поступают к ним в науку, отчасти их посылают родители и родственники. Там, говорят, они учат наизусть множество…
- Я понимаю. Но все равно спасибо, ваше императорское высочество. - За что? - За мечту. - Ну… Тогда пожалуйста, - отозвался я.
Таковы нравы «Лесной рощи». Одно неверное движение, и для местных жителей ты умер
Нет такого волка, что не смог бы приручить человека».
Иногда хочется сделать сюжет, который немножко пугает тебя самого – это хорошо. Это значит, что ты подгоняешь себя, стараешься выбраться из зоны комфорта.
Послал Арден сыночка, семь ведер дури, хлебать – не выхлебать!
Ах, не ценила она когда-то пластиковые карточки. Вот как тут быть, если в любой момент тебя могут лишить всего? Начиная с денег и кончая жизнью? Здесь правит закон силы. Клыка и когтя. То ли дело – милый добрый двадцать первый век, когда кругом полиция, когда преступники чего-то да опасаются, а свое состояние можно перевести просто через компьютерные сети. Хоть на каймановы острова, хоть лично каждому кайману.
Но об обследовании и речи быть не может, видела она местных повитух! Да у них под ногтями вся баклаборатория расположена, включая неизвестные миру культуры.
Почему мы полагаем себя вечными? Почему не задумываемся заранее, что останется – после нас? Почему не заботимся о тех, кто рядом с нами – сейчас? Чтобы потом они не чувствовали себя, словно домашняя кошка в стае диких волков?
Нет ответа.
Отбери у человека все, а потом верни ему крошку, так он тебя еще и благодарить будет.
В конце концов, зачем нужны власть и деньги, если нельзя послать всех нах*й, когда хочется?
...человек, не взирая на эволюцию, все то же животное, присыпанное красивой пудрой социальных норм.
Мама права: мужиков надо убивать, как только бахнул кризис среднего возраста, иначе они убьют вашу нервную систему.
Это другие люди. С другой планеты. Иная форма жизни, основанная не на углероде, а, например, на кремнии. И этические нормы — если таковые имеются — у них совершенно другие. И ему их не понять.
— Вот Тюлька твоя такая же сотона упертая, как ты! Весь матч терпела, хотя там уж схватки вовсю. Ну а как выиграли вы — заорала. Аркадий орет. Левка орет. Тюлька орет. Они-то перестали потом, а она все орет. А чего не орать, если парень-то уже почти наружи? Устроила мне аттракцион под названием «роды на дому».
Не опускай руки, что бы с тобой ни случилось. Никогда
Магия, она ведь энергию тянет, заставляя есть… простите мой франконский, жрать все, что не успело сбежать от наколдовавшегося до спазмов в желудке мага. Регулярно колдующие маги толстыми не бывают!
Саня прекратила думать, совсем. Только чувствовала. Как никогда в жизни. Наверное, когда на человека обрушивается внезапно такое чувственное наслаждение, то ни на что другое не останется времени и сил.
Только как же вы одна-то путешествовать будете? — господин Торвальдсон от озабоченности моей судьбой даже усами зашевелил. — Одинокую даму ведь и обидеть могут. Ежели желаете, так я с вами поеду! — он приосанился и выпятил грудь. Дальше пузика она все равно не пошла, но господин Торвальдсон старался.