А в каждой банке лежало человеческое сердце. Сверху на ярлычке, приклеенном к стеклу, было написано имя и прозвище того, в чьей груди оно раньше билось.
... На одном было написано: «сердце господина начальника округа», на другом — «сердце главного лесничего». На третьем просто — «Иезекиил Толстый», на пятом — «король танцев». Дальше подряд стояли шесть сердец скупщиков хлеба, три сердца богатых ростовщиков, два таможенных сердца, четыре судейских…
— Видишь, — сказал Михель-Великан, — ни одно из этих сердец не сжимается больше ни от страха, ни от огорчения. Их бывшие хозяева избавились раз навсегда от всяких забот, тревог, неприятностей и прекрасно чувствуют себя, с тех пор как выселили из своей груди беспокойного жильца.
Для него, старика, жить — значило собирать воспоминания.
°°°
Истинно сильный человек переносит неизбежное зло хладнокровно.
°°°
Но разве чистота воды меняется от цены кувшина, в который ее наливают?
°°°
— Под небом есть много мест и людей, которые достойны любви, ты не находишь?
°°°
— Настоящая старость забывает гордость, расстается с сожалениями, ей незнакома обида или горечь.
°°°
— Ничто в мире не остается в равновесии. Один поднимается, другой опускается.
— Да, — ответил Турсен, — но завтра утром солнце взойдет снова.
— А кто тебе сказал, что мы не можем поступать так же? — спросил Гуарди Гуеджи.
°°°
Горный поток вырывает с корнями деревья и уносит за собой куски скал, орел нападает на свою жертву, юность сражается за свое будущее.
Англия покрыта красным кирпичом, как сыпью.
– ... Слышала, что мужчина, который не бреется, не уважает свою любимую.
– Не уважает тот, который бреется плохо и оставляет у девушки раздражение на подбородке.
Свой интерес есть всегда, – заметил Никита Павлович, – он появляется на свет раньше младенца. Люди эгоисты от рождения. Это наша сущность.
Один великий полководец из мира моего близнеца, который, кстати, дал больше шестидесяти сражений и не проиграл ни одного, говорил: «Удивить — значит победить». Вот я и хочу наших незваных гостей удивить. А там пусть уже они гадают: заехали у нас тут у всех шарики за ролики, или тут какой-то хитрый план, а может, дочь герцога совсем с катушек съехала и не понимает, когда можно развлекаться, а когда нет. Ну и почему все остальные ей потакают.
... если глубоко вдуматься, то человек не может быть одновременно и живым, и невиновным...
«Раскрыть людям себя и скрыть художника – вот к чему стремится искусство».
О. Уайльд. «Портрет Дориана Грея».
… люди должны отваживаться на всё и ни перед чем не падать духом – судьба любит храбрых, ибо нетрудно видеть, что судьба слабых наказывает руками сильных.
– Вино! Кухарки! Меня судьбы мира заботят, а ты, понимаешь, все о выпивке и бабах!
– Ты больше не шути с таким серьезным лицом, – посоветовал мошенник. – А то еще примет кто-нибудь этот бред за чистую монету, стыда не оберешься.
— А я вот не спрашиваю себя, для чего я живу, — твёрдо сказала Карлин. — Это мужской вопрос. Я спрашиваю себя, для кого я живу.
Понимаешь, милая, прежде чем идти войной хоть на самую захолустную деревушку, им надо научиться одному полезному искусству: распознавать чужое вранье — и врать самим!
"Если думать о наказании, нам ничего не удастся."
Есть вещи, которые нужно делать, чтобы быть человеком, а не ошметком грязи.
Смерть вовлекает вас в обязательный ритуал, который либо идет как надо, либо оставляет у вас чувство крайнего неудовлетворения.
Все великие деяния сопряжены с огромным риском – такова природа вещей.
– О да, это было ужасно! Я до сих пор не могу прийти в себя, – произнесла я, содрогаясь от одного воспоминания и на всякий случай теряя аппетит, тем более что уже наелась.
Если человек не борется, это не означает, что он виновен, это означает. что он потерял надежду.
В любой профессии, в любом социальном слое всегда найдутся люди, которых можно соблазнить.
— Вы почитаете царя, слава которого основана на силах зла?— Не так. Мы преклоняемся перед первым из властелинов, перед тем, кто понял, во всем величии своей души, что добро и зло существуют не для противостояния, а для того, чтобы взаимодополнять друг друга, и что только их подчинение единой власти позволило бы этому несовершенному миру стать лучше. Он использовал демонов-джиннов, чтобы совершать то, что людям было не под силу, от людей он взял то, что демоны-джинны не могли понять, от ангелов — то, о чем джинны и люди могли только мечтать. Эта мудрость воплотилась в Соломоне. Он был царем людей, ангелов и демонов. Никто до него и после него не смог объединить эти силы.
Люди такие пессимисты. Им бы только пострадать.
Границы непознанного настолько широки, что лишь глупец возьмется утверждать, что в мире возможно, а что нет.
Но еще более глуп тот, кто входит в эти границы с закрытыми глазами.
Грязные громыхающие поезда. Однотипные пейзажи за заляпанными и пыльными окнами. Окинь свою жизнь. Ночные улицы, кабаки, менты, бандиты. Драки и душные тупые разговоры. Бесконечная примитивная безликая музыка с такими же глупыми и нелепыми, словно подобранными генератором случайных чисел, словами. Какие-то люди, мелькающие перед глазами – не только здесь, в поезде, но и вообще в течение все жизни. Все они смешались в одну безликую серую массу. Шаблонные гопники, шаблонные девушки, шаблонные друзья и такие же шаблонные враги. Странные и картонные люди, предсказуемые до отвращения, словно говорящие головы.
Сейчас я отчетливо почувствовал, даже прочувствовал, чуждость всего этого. Нелепый карнавал. Навязанный фильм, спектакль, в который меня окунули с головой и каким-то чудовищно подлым и коварным образом заставили поверить, что это и есть настоящая, реальная жизнь.
"Цена человека зависит от того, как долго он дарил любовь своим близким и наслаждался их любовью".
– Я тебя люблю, – шепчу всем и никому.
– Не люби бездумно, – слышу его голос.
А потом выхожу наружу, напролом сквозь сумерки, шагая по утоптанной земле. Ни единого облака пыли, никого не видать, но я и ухом не веду. Я сама себе счастливый пасьянс. Неизменный ландшафт пустыни: длинный, разворачивающийся свиток, который я однажды заполню строчками, чтобы сама себя развлечь. Я все запомню, а потом все запишу. Арию в честь пальто. Реквием по кафе. Вот что я думала, находясь в своем сновидении, глядя на свои руки.