Простите за циничную истину, но кто может выжить — тот должен жить. А кто не может выжить — пусть умрет и не засоряет генетику.
Потому что это люди, Авив. Они способны на такое, что даже в голову не взбредет ни ангелам, ни демонам. К добру и к худу.
Быть комсомольцем одно время тоже было круто – когда их было не так уж много, и вступить в комсомол могли далеко не все. А потом прозвучали роковые слова «стопроцентный охват», и круто стало быть уже некомсомольцем. Так организация боевых и активных ребят, по весеннему льду шедших на штурм кронштадтских фортов, построивших Комсомольск-на-Амуре и… много чего еще сотворивших, превратилась в обыкновенную бюрократическую структуру. И сами ведь чувствовали, что загнивают, недаром же появилась поговорка: «Если комсомольцам двадцатых годов все было по плечу, то комсомольцам семидесятых – все похрен!»
Если кому-то и можно навредить, так только самой себе. Это единственное, что ты можешь сделать по своей воле. Однако и это не получается так, как ты хочешь.
Нужно почаще вспоминать себя в молодости. И тогда поступки наших детей не покажутся нам такими ужасными, а поведение – безрассудным.
Чудовищами делает не внешность, а то, что скрыто под ней.
Важно не то, кем ты родился, а то, каким ты стал.
— Идиотка, — сказал брат, привлекая меня к себе, — зачем ты это сделала?
— Чтобы спасти его. А ты зачем это сделал?
— Чтобы спасти тебя.
— Элл, — завопила Нэнси с берега, — если ты так уж не хочешь, чтобы я выходила замуж, могла бы сказать мне об этом, а не топиться!
Красота этого мира исчезает слишком быстро из-за жестокости и безрассудства человека.
Оригинальная мысль? Нет ничего легче. Библиотеки просто набиты ими.
Это был приказ, обёрнутый бархатом, и он не мог ей отказать.
Нет одиночества более полного, чем в машине, ночью, под дождем. Я был в машине. И был рад этому. Между одной точкой на карте и другой точкой на карте лежит одиночество в машине под дождем. Говорят, что вы проявляетесь как личность только в общении с другими людьми. Если бы не было других людей, не было бы и вас, ибо то, что вы делаете – а это и есть вы, приобретает смысл лишь в связи с другими людьми. Это очень утешительная мысль, если вы едете один в машине дождливой ночью, ибо вы уже не вы, а не будучи собой и вообще никем, можно откинуться на спинку и по-настоящему отдохнуть. Это отпуск от самого себя. И только ровный пульс мотора у вас под ногой, тянущего, словно паук, тонкую пряжу звука из своих металлических внутренностей, – только эта нематериальная нить, только этот волосок связывает того вас, которого вы оставили в одном месте, с тем, кем вы станете, прибыв в другое.
Воображая дьявола, мы его создаём.
Вранье, что для любви надо узнать человека. Ничего для этого не надо: и одного взгляда, слова, прикосновения бывает достаточно, чтобы глупое сердце попало в силки и уже не смогло выбраться!
Надо так давать, чтобы можно было взять.
"Ведь любит же она моего ребенка, - подумал он, заметив изменение ее лица при крике ребенка, - моего ребенка; как же она может ненавидеть меня?"
But too much going with the flow is heading us into the sewer...
По одежке встречают, а по уму выпроваживают.
— Умерший человек не может быть несчастным, — сказала Дина. — Несчастные — это живые.
...ни одна клетка не бывает вечной, Бэт. Каждый день я старался найти хоть одну маленькую вещь, за которую мог быть благодарен.
— Все ушло. Это был сон. Забудь, не вспоминай об этом. Так будет легче и тебе, и мне.
— Мне будет трудно тебя забыть.
Та пожала плечами.
— Не забывай.
— Мне больно будет вспоминать.
— Не вспоминай.
Как говаривал давний мой друг,
Имя которому Смерть:
— Вы лишь гости на этой земле,
Но, покуда крепка мира твердь,
Древа мощь не в развесистой кроне,
Волкодав был когда-то щенком,
А тиран в королевской короне
Был обиженным свитой юнцом.
Прав был Том Вульф. Домой возврата нет, ибо нет самого дома, он существует лишь в твоей засыпанной нафталином памяти.
Чисти желудок, коли засорился. Голод — лучшее лекарство. Кто не бережет людей — офицеру арест, унтер-офицеру и ефрейтору палочки, да и самому палочки, кто себя не бережет.
Что до Майкла, то он сопротивлялся. Ему больше не хотелось туда, где так хорошо, но все может рассыпаться.