У меня болит сердце. И это прекрасно, ведь если где-то в теле ощущается боль, значит, ты еще жив.
И вот он склоняется ко мне, а я понятия не имею, что делать: куда губы девать, куда нос отворачивать, а ведь еще язык пристроить надо и зубами никуда не врезаться, я слышала, что зубы – это самое сложное.
В итоге я так перенервничала, что до крови прокусила несчастному Мечникову губу и попыталась сбежать, но он поймал, прижал к стене и… Дальше было слюняво и, если честно, не очень приятно, но безумно занимательно.
Дети -это глина,которая до определенного предела остается податливой.
И людей совсем не станет – будут только лишь скоты.
Все-таки ничто так не запутывает людей, как иллюзии.
Литература вещь дрянная и что занятия ею никого не приводят к счастию.
...Ты всё ещё в детских обидках?
- Честно говоря, не знаю...
- Ну и ладно, определишься, скажи. А сейчас у нас есть более важные вопросы, чем твоя игра в ущемлённое самолюбие.
Только глупое сердце чуть не выпрыгнуло от счастья. Этого великого счастья — узнать, что тот, кого ты любишь, чувствует что-то в ответ.
Добро и зло не настолько четко разграничены, как тебе кажется.
Люди не бывают хуже или лучше — они просто очень разные. Если кто-то счастлив только потому, что у него есть жена, пара ребятишек и собственный автомобиль, — ну что ж, это замечательно. Каждый идет своей дорогой и в зависимости от того, что ему попадается на жизненном пути, руководствуется теми или иными принципами. <...>
Люди, они ведь как корабли, которые плывут в тумане, а потому плохо видят друг друга из-за этого тумана и сами толком не знают, куда они плывут. Тем не менее их курсы могут оказаться параллельными, и тогда они некоторое время плывут рядом, можно сказать, борт о борт, — пусть даже совсем недолго…
Человек может найти в себе силы на продолжение какой-то деятельности ,на развитие активной позиции, на поиски новых свершений, но способы пережить и навсегда забыть трагедию ему неизвестны.
Словно назло мне – Москва пахла пеленками, и, кажется, все мужское население катило по бульвару детские коляски. Переженились мои приятели, обзавелись детьми и исчезли. Изредка встретишь кого-нибудь – трусит домой с работы, глаз от земли не поднимет.
<...>
Словно танковые колонны, двигались через город вереницы колясочек с младенцами. Их родители надеялись не попасть в те пять тысяч. И черной молнией неслись в Кремль лимузины – уточнять списки.
Лучше быть агрессивным, самодовольным уродом, чем честным слизняком для сына. Пусть лучше ненавидит меня, злится, обвиняет, но не жалеет.
...Даже в жизни тролля есть место для красоты.
Уверенность — это не про брак. Это про чувства. Мне нужно время с тобой, твоя поддержка, лишь это поможет. Понимаешь? Брак не гарантирует отсутствия между нами недопониманий.
Рейчел обладала врожденной житейской мудростью, которой не мешала даже ее привлекательность.
мне будет спокойней, если за тобой присмотрят. Свин!Свин?.. Как за мной присмотрит ньйор? И кто его сюда пропустит?Цоканье когтей позади. Я обернулась – и обомлела.Оно было огромным и мощным. С коротким серым мехом, бугристыми мускулами и когтями длинней моих пальцев. По спине существа шел двойной ряд наростов-шипов, большие желтые глаза отливали расплавленным золотом.Сев на припорошенный снегом камень, оно склонило набок голову и приоткрыло пасть. Два ряда острейших зубов вверху и внизу… Я отметила машинально, а ещё вдруг осознала, что оно мне улыбается. Клыкасто улыбается!..Мой ступор не проходил, и нечисть вдруг посерела сильнее – и исчезла. Стена пошла рябью – и существо проявилось, переместившись ближе. Будто издеваясь, оно снова приоткрыло пасть в знакомой улыбке.– Это… это Свин?– Да, в своем настоящем облике. Он шмырь.
Стоять нарядным и произносить пафосные речи нетрудно, нужно просто книг больше читать.
— Блейк, но я же нравлюсь тебе! — Твоя жена мне тоже понравилась. Предлагаешь с ней переспать?
«Слишком пылкая любовь к своей жене есть прелюбодеяние», - повторяли церковники.
И ты помни – здесь наш дом! И где бы ты ни жил – здесь нас похоронят!
Первый из ночных гостей замер на коленях у кровати мошенника. В руках у него была удавка, на лице застыло какое-то удивленно-обиженное выражение. Ну да, ты собираешься человека по-тихому удавить, а он в самый неподходящий момент просыпается и ножом в глаз тебе тычет. Обидно, факт.
Ты слишком много пишешь — начни жить...
Короткий Хвост — это имя! Кто еще обладает такой магической силой? Кто так искусно принимает любые обличья? Кто может так ловко высмотреть чужую тайну, слизнуть ее длинным языком, расхрупать на крепких клыках?
Как же здорово будет говорить когда-нибудь своим ученикам: «Дело, которым занимались Короткий Хвост и я…» Нет, пожалуй, иначе: «Я и Короткий Хвост…»
Не всё, во что ты не веришь, обязательно обман!