А разговоров о «блокадном героизме» избегала. Когда слышала по радио, поджимала губы. В ее лице что-то натягивалось, дрожало невидимой струной (так во мне и осталось: «героизм» – дрожь и бабушкины горькие морщины, вниз, от углов рта). Для нее блокада – тяжкая повседневность.
Нельзя почуять дождь, сказала Гретель.Можно. Он пахнет железом.
Вся бытовая техника, как правило, выходит из строя на другой день после окончания гарантийного срока.
You both have fire in your hearts, but she pours water over hers, while you add more logs to yours. That is beautiful.
Ты спрашиваешь меня, что я хотел бы сделать и чего бы я не стал делать. Я тебе скажу, что я делать буду и чего не буду. Я не буду служить тому, во что я больше не верю, даже если это называется моим домом, родиной или церковью. Но я буду стараться выразить себя в той или иной форме жизни или искусства так полно и свободно, как могу, защищаясь лишь тем оружием, которое считаю для себя возможным, - молчанием, изгнанием и хитроумием.
"Маяк всегда здесь, но видно его только тогда, когда он зажигается" .
Расстояние и время перевешивают на чашах весов войны.
Доброе слово и кошке приятно
Книги могут пробудить в человеке желание жить. Они вызывают сдвиги в сознании, которые потом могут заставить человека сдвинуться с места. Какая тесная близость существует между читателем и книгой! Каждый человек во время чтения может дать свету мысли играть огоньками в гранях слов, на которые падает взгляд, может позволить своему воображению странствовать. Он волен задержаться на каком-то слове, помедлить над какой-то фразой и даже уснуть над ней. Некоторые слова мягки, как подушка из перьев, другие просты и грубоваты, как земля. Книги могут заставить исчезнуть тюремную решётку – и в прямом, и в переносном смысле этих слов.
Как ни печально, но в мире классики обнаруживается множество чопорных снобов, особенно когда дело доходит до разделения музыки на «популярную» и «серьезную».
Философа Иммануила Канта можно назвать скучнейшим человеком на земле, а можно – голубой мечтой всех лайфхакеров по продуктивности. Это как посмотреть. Сорок лет подряд он вставал в пять утра и работал над своими сочинениями ровно три часа. Затем он ровно четыре часа читал лекции в одном и том же университете, а после обедал в одном и том же ресторане. Потом, во второй половине дня, он шел на прогулку в один и тот же парк, проходил по нему одним и тем же долгим маршрутом и возвращался домой к одному и тому же времени. И так сорок лет. Каждый. Божий. День.
Манфред говорил, что у меня ядовитый язык, и если я вдруг решу утешить умирающего, тот вскочит и погонится за мною с кочергой
Может, все не такие уж и разные, как нам кажется?
Его врожденную интуицию можно сравнить с лучом лазера, способного проникнуть в любые глубины сознания.
Стремление посмотреть вверх, увидеть там нечто прекрасное и назвать это Богом всегда было сильно. В I веке н.э. знаменитый астроном и математик Клавдий Птолемей чувствовал нечто подобное, когда, изучая движение планет на фоне звезд, он написал:
Когда я слежу в свое удовольствие за движением небесных тел туда и сюда, я больше не касаюсь ногами земли. Я стою перед самим Зевсом и получаю свой кубок амброзии.
Это одна из моих любимых цитат всех времен.
Если читать книги, то жизнь твоя будет полна позора и страха.
У наших детей новая реальность, и они не должны бояться быть смелыми. Потому что им придется сложнее, чем нам. Когда жизнь развивается стремительно, когда новые технологии сменяют друг друга с бешеной скоростью, нужно быть всегда начеку. И чтобы получить «место под солнцем» нужно не теряться и не ровняться на мнение окружающих.
«Мы все несём в себе добро и зло, свет и тьму. Именно это делает нас людьми. И помните, сколь бы глубоко мы ни погрузились во тьму, никогда не поздно обрести свет».
Стоит только дать слово, что не будешь чего-нибудь делать, как непременно этого захочется.
Раны, которые невозможно залечить, можно только оплакивать в одиночестве.
Лучшая месть - это мой успех...
Наше счастье зависит лишь от наших границ.
Сэло занимало не то, что делали земляне, а то, как они это делали. Земляне всегда вели себя так, как будто с неба на них глядит громадный глаз и как будто громадный глаз жаждит зрелищ. Подчиняясь этому необоримому, неотступному требованию, земляне только и делали, что разыгрывали спектакли, денно и нощно - даже во сне. Самые изощренные представления, которые наблюдал Сэло разыгрывались землянами, страдавшими от безысходного одиночества. И воображаемый глаз был их единственным зрителем.
Пол с огорчением подумал, что люди, разрушающие какую-либо систему, всегда вызывают восхищение у тех, кто покорно следует этой системе.
- Даже если ты не станешь искать проблемы по собственной воле, они сами тебя найдут. Это в случае спасения человека иногда оказываешься бессилен. А чтобы кому-то навредить, всегда найдется бесчисленное множество способов.
- Мне плевать на их способы...
- Ты никогда не слушал моих предостережений. Но однажды ты поймешь, что я был прав.
(Цзян Чэн и Вей У Сянь)