Убить человека очень трудно и очень легко.
Меня назвали Сирилом в честь их покойного любимца спаниэля.
Так утешали они себя и успокаивали, потому что никогда не бывает человек столь изобретателен и красноречив, как в те минут; когда приходится оправдывать собственные проступки…
Живешь, живешь, как кролик, выставленный на рынке в корзине: купят или не купят? А тут вдруг появляется волшебник и уводит тебя. Куда — не важно. Важно, что отсюда. И — навсегда. Фантазия? Но ведь должна же быть у безродных сказка? Как им без веры в сказку жить?
Я пришел к пониманию, что жизнь есть набор случайных обстоятельств. То, как мы на них реагируем, как мы проявляем свою так называемую свободную волю, – это и есть наша сущность. Выбор, который мы делаем на поворотах судьбы, и определяет, что мы собой представляем.
Каждое утро помни о том, что можешь не дожить до вечера, а каждый вечер - о том, что можешь не дожить до утра.
Он немало видел и пережил на ссыльных этапах и в Омской каторжной тюрьме, где его товарищи по несчастью занимались мужеложством или любовью с такими бабами-калачницами, на которых и взглянуть было страшно.
Звезды над нашими головами начали угасать,рассвет,крадучись,как лев,выслеживающий стадо антилоп,стал приближаться к нам.
— Да быть того не может. Как грубо.
— Что такое, профессор?
— Похоже, — сказал Дамблдор, сунув здоровую руку под мантию и вытащив наружу короткий серебряный нож вроде того, каким Гарри резал ингредиенты для зелий, — нам придется заплатить за право прохода.
— Заплатить? — переспросил Гарри. — Вы должны что-то отдать этой двери?
— Да, — ответил Дамблдор. — Кровь, если я не слишком сильно ошибся.
— Кровь?
— Я же говорю — грубо, — с пренебрежением и даже разочарованием, словно Волан-де-Морт не дотянул до ожидаемого им уровня, сказал Дамблдор. — Идея, как ты уже, наверное, догадался, состоит в том, чтобы враг, проходя здесь, становился слабее. Лорд Волан-де-Морт в который раз оказался не способным понять, что существуют вещи и пострашнее физического увечья.
Удивительно, как это было больно и какой сильной была эта боль. Весь день на работе она думала, не принять ли обезболивающее, и каждый раз вспоминала, что боль эта не физическая.
- А может, я поужинаю в карете? – предложила я. По-моему, вполне резонно. Зачем драконов смущать неизвестно откуда взявшейся девушкой?
- Может, - согласился Алшаэн. – Только не уверен, что ночью, если ты вдруг решишь выйти из кареты, никто тебя не прирежет и огнем не сожжет.
- Драконы настолько кровожадны?
- Мы в чужом королевстве, - принц пожал плечами. – Сама подумай, как можно расценить неожиданное появление демоницы в нашем лагере?
Я подумала. И чуть не подавилась нервным смехом. На заинтересованно-вопросительный взгляд пояснила:
- Честно говоря, здесь вариант с «забралась, чтобы убить принца» не слишком правдоподобно выглядит. Скорее уж совратить всю делегацию.
- Тогда тем более незачем сидеть в карете! – весело заметил Алшаэн. – Отсюда делегацию не совратишь.
Но «разум» состоит не только из способности отвечать на вопросы. Изъян теста Тьюринга заключается в том, что имитационная игра была задумана с единственной целью – обмануть. Если в этой игре мужчина может выдать себя за женщину, это не значит, что он понимает, как мыслит женщина. При желании мы могли бы научить компьютер искусно лгать. Но действительно ли мы хотим этого достичь?
Как мало мы ценим свое детство!
Точнее, как по-детски легкомысленно стремимся стать взрослыми! Безоглядно спешим окунуться в мир проблем и забот, накрутить на себя вериги обязанностей, ответственностей, нехватки времени, денег, здоровья.
Какое ребячество! Глупые и бестолковые дети несутся к взрослой жизни как мотыльки на пламя. Потом, опалив крылья и возмужав, становятся умными и толковыми, с тоской оглядываясь назад и тяжело вздыхая.
А пути назад в детство уже нет!
– Ты немножко хитришь, – сообщил голосок с правого плеча тени, и она обнаружила там фею в серебряном платьице, – но не со зла и не от жадности, в тебе их нет.
– Зато я любопытна, – честно призналась тень, глупо скрывать чувства от тех, кто видит их насквозь, – а ещё недоверчива. И люблю понимать, ради чего нужно поступить так или иначе. Такой уж меня воспитали.
«в сумасшедшем мире лишь безумцы нормальны».
...ни я, ни ты не знаем пока, в чем истина, значит, можем лишь посеять сомнение, а сомнение безопасно только для твердого ума, всех остальных оно губит.
Так вы решили все-таки немножко поторговать с этими людьми? - обрадовался Оружейник. - Вот это очень правильно. Только здесь нельзя действовать с наскока. Мы не знаем порядок цен, а это очень плохо. Эти, что приплыли по реке, говорят: «Мы вас не обманем». Это значит одно: точно хотят обмануть, потому что все мечтают нагреть таких добрых и честных людей вроде нас, я это знаю как никто.
В Средние века истинную правду о людях и о вещах всегда ищет в их именах и названиях.
...человек может понять и пожалеть сверхчеловека, сверхчеловек человека – никогда…
Мне нравилось то, как он целовал меня по утрам и на ночь. Больше всего я любила то, как он любил меня, любил ни за что и во всех проявлениях.
Письмо Винсента к Тео, 15 ноября 1878 г.
"Как много в искусстве прекрасного! Кто помнит всё, что видел, тот никогда не останется без пищи для размышлений, никогда не будет по-настоящему одинок."
Разве вы никогда не слышали, что если разбудить мага, можно выпустить его сны в мир?
Ни один мужик не способен соображать, когда на нем висят женщины, особенно если пять из них - чужие жены.
Мода – изобретение времен массового производства и современного маркетинга.
Собаки были настолько хороши, что я даже решил послать Марине на пляж мороженое. Это сработало, правда, всего один раз. Инка догадалась, как достать мороженое из пакетика, и тут же его съела. Я же говорил, лабрадоры — страшные обжоры.