Цитаты

Жители королевства обнаглели, Нушрок! Чтобы держать народ в повиновении, пришло время почаще прибегать к устрашению.

Не рвусь я к свету, счастья не хочу.

Доктор Фаустус

Томас Манн

«Доктор Фаустус». Значительнейшее и масштабнейшее произведение Томаса Манна. Классическая история гения, продавшего душу дьяволу, вписанная в историю Германии переломной эпохи — первой четверти минувшего века. Перевод с немецкого Соломона Апта и Наталии Ман. Примечания А. Габричевского.

В ожидании, когда начнется встреча форта, Алла Игоревна читала «Идиота» Достоевского, старомодно и смешно завернутого в газетку.
- Нравится? – спросила Рина.
- Да. Но не думаю, что становлюсь от этого лучше. Человек может читать любые книги, говорить любые умные вещи – и поступить крайне глупо. Или нести полную ахинею – и оказаться способным на поступок. Поэтому нас можно вообще не слушать. Пока слова не равны чувству, а чувство – истинному желанию, они бессильны.

Это ведь только у Бетховена судьба настойчиво повторяет свой зов, в жизни все не так, иногда нам кажется, что кто-то стоит снаружи и ждет нас, а выглянем – и нет никого, а бывает, что и наоборот – промедлим всего на секунду и никого не застанем, и разница лишь в том, что в последнем случае еще можем спросить себя: А кто бы это мог быть, и до конца дней своих промечтать о нем.

История осады Лиссабона

Жозе Сарамаго

Жозе Сарамаго – один из крупнейших писателей современной Португалии, лауреат Нобелевской премии по литературе 1998 года, автор скандально знаменитого «Евангелия от Иисуса». Раймундо Силва – корректор. Готовя к печати книгу по истории осады мавританского Лиссабона в ходе Реконкисты XII века, он, сам не понимая зачем, вставляет в ключевом эпизоде лишнюю частицу «не» – и выходит так, будто португальская столица была отвоевана у мавров без помощи крестоносцев. И вот уже история – мировая и личная –...

Платье для женщины - это часть ее самое, и всякий беспорядок в одежде это то же, что телесный изъян, рана или ушиб.

Ему понадобилось пол дня, чтобы на такое решиться, пять минут на то, чтобы это провернуть, и остаток дня, чтобы успокоиться и забыть содеянное.

Мы — плотники незримого собора

Рэй Брэдбери

Каждая новая книга Брэдбери, великого мастера, классика американской литературы, – величайшее событие, тем более если речь идет о произведениях, до сих пор не издававшихся на русском языке. Человеколюбие, пылкая фантазия, своеобразие стиля, тематическая разноплановость – все, за что мы любим Брэдбери, можно найти в этом сборнике. С первых шагов он был универсальнее и глубже тех жанровых границ, куда его загоняли. Певец детства, романтик-гуманист, борец за свободу, знаток традиции, создатель...

Среди натуралов ты гей. Среди англичан ты католик. Среди американцев ты вроде бы как англичанин. В интеллектуальных кругах-ты пролетарий. Среди пролетариев-ты интеллектуал. Ты постоянно выбиваешься из общего ряда.

Фантастичнее вымысла

Чак Паланик

Жизнь — увлекательнее самого изощренного вымысла… Жизнь — страшнее самого потрясающего романа «ужасов»… Добро пожаловать в реальный мир! В мир легендарной «культуры поколения „X“». В мир, где обитают «интеллектуалы кайф-культуры» — актеры, писатели, рок-музыканты… В мир уютного ада хосписов, блеска и нищеты бодибилдеров и маленьких трагедий «больших парней» — рестлеров. В мир, многогранность которого превосходит самые смелые ожидания!

Как говорится, если не за кого, то и не зачем!

Факультет порталов. Невеста для короля

Алена Федотовская

Я ждала своего совершеннолетия, как манны небесной. Наконец-то поступлю в Академию, присоединюсь к сестрам, повзрослею... Но нелепый розыгрыш легко перечеркнул все мои надежды и мечты. Или наоборот? Как я смогла переместиться в Академию, если портальной магии в нашей семье практически не осталось? И не связано ли это с тайной, которую я храню уже очень много лет? И нельзя, категорически нельзя обращать внимание на того, с кем я неожиданно столкнулась!

За десять лет почти ничего не изменилось. Быть может, антураж, не более. Меняется ли в мире хоть что-нибудь, кроме антуража? Всё те же запахи и звуки сопровождали пробуждение организма под названием „родовспомогательное учреждение“. Всё так же гремели современными швабрами санитарки. Всё в той же тональности стучал металлом, шуршал ёршиками и хлопал биксами средний медицинский персонал.

Приемный покой

Татьяна Соломатина

Эта книга о врачах и пациентах. О рождении и смерти. Об учителях и учениках. О семейных тайнах. О внутренней «кухне» родовспомогательного учреждения. О поколении, повзрослевшем на развалинах империи. Об отрицании Бога и принятии его заповедей. О том, что нет никакой мистики, и она же пронизывает всё в этом мире. О бескрылых ангелах и самых обычных демонах. О смысле, который от нас сокрыт. И о принятии покоя, который нам только снится до поры до времени. И конечно же о любви…

С детских лет её учили, что преданно любить Вавилонию можно только ненавидя всё чужое, и она верила тому до сегодняшнего дня, пока в одну ночь не убедилась в том, что ненавидеть чужое - ещё не значит любить своё. Неоценима в жизни только та любовь, которая учит любить всё хорошее и отвергать дурное, не делая различий между своим и не своим.

Вавилон

Маргита Фигули

Город пышных дворцов и храмов, благоухающих садов и искристых фонтанов, город, носящий горделивое имя «Ворота Богов», пестрый, суетный, шумный, раздираемый внутренними распрями, подтачиваемый смутным предчувствием близящегося заката, но все еще величественный и надменный, твердо верящий в свою избранность, — таким предстает в романе словацкой писательницы Маргиты Фигули легендарный Бабилу — Вавилон, столица Ново-Вавилонского, или Халдейского, царства. Роман в живой, увлекательной форме знакомит...

Интересно, зачем боги посылают нам испытания? Чтобы показать всю ничтожность нашего рода? Невозможность что-то изменить? Или чтобы мы становились сильнее? Чтобы мы искали собственный путь? Создавали жизнь, ту, о которой мечтали. Делали свой выбор - идти чужой дорогой, приняв условия богов, или, наперекор всему, шагать по опасной тропе, рискуя жизнью, чтобы что-то изменить или... погибнуть.

Как найти Феникса

Татьяна Форш

Вот так и бывает в жизни! Не угадаешь, за кого замуж угодишь! Вроде и богатый, и красивый, и положительный, а чуть копни – тайн по жизни больше, чем у меня в шкафу платьев! Но не будь я настоящей принцессой Василисой Премудрой, если не узнаю, как моего дорогого супружника по-настоящему кличут-величают, как он, в конце концов, действительно выглядит и чего от него ждать. Правда, для этого его, в одночасье пропавшего в какой-то Тьмутаракани, сначала надо найти. А может быть, даже и спасать...

все победившие революции — это победы детей над отцами, молодежи над средним возрастом.

Другая Россия

Эдуард Лимонов

Написанные в Лефортовской тюрьме и обращенные к нам бескомпромиссные лекции культового современного русского писателя и общественного деятеля Эдуарда Лимонова заставляют нас вновь задуматься о социальном устройстве и культурных традициях, от которых зависит наше ближайшее будущее.

Крофорд, весьма осторожный в своих желаниях, знал, как хочется ему быть мудрым. Он понимал, что стареющий мужчина может уйти в этом желании настолько далеко, что в конце концов создаст свою собственную, мнимую мудрость. А это убийственно для поверивших в него молодых. Поэтому он говорил очень сдержанно и только о том, что хорошо знал.

Душа томилась, сердце заметно превышало скоростной режим.

Судьба-волшебница

Татьяна Полякова

Старая любовь не ржавеет… Так говорят… Я вернулась в родной город, откуда убежала сто лет назад в надежде забыть любовную драму. Друзья детства Ирка и Егор просили помочь в одном важном деле. Оказывается, подружка сперла деньги у шефа, а теперь решила их вернуть. Не каждому ведь доверишь миллионы и не каждому признаешься, что их украла. Сама Ирка не горела желанием встречаться с бывшим шефом. Поэтому с миллионами к Кудрявцеву отправляют меня. Вскоре после того, как я отдала сумку с деньгами,...

Не произведения его копировали его биографию, а в жизни он выбирал тех, кто походил на героинь его романов, воплощая его мечты и тайные стремления.

Три любви Достоевского

Марк Слоним

Книга «Три любви Достоевского» Марка Слонима посвящена истории отношений великого писателя к женщинам, истории его увлечений и двух браков. Автор попытался, не приукрашивая действительность, проследить взаимосвязанность мотивов художественных произведений Ф. М. Достоевского, связанных с принадлежностью пола, и подлинной биографии писателя. Героини книги М. Л. Слонима – первая жена писателя Мария Дмитриевна, его «подруга вечная» Апполинария Суслова и, конечно, Анна Григорьевна Достоевская –...

– А я тебе нравлюсь?
Сижу, хлопаю на него глазами. Сказать правду или соврать?
– Внешность мужчины не так важна, как его внутренний мир. – Наконец-то, нашла, что ответить, увильнув от прямого ответа.
– Что тогда скажешь о моем внутреннем мире? – Игорь продолжает сверлить меня пристальным взглядом.
– Пока не разобралась. – Чувствую, начинаю краснеть.

Беременная от незнакомца

Амира Алексеевна

Изменил муж с коллегой по работе – это раз. Уволили с работы – это два. Беременная от незнакомца – это три. Наверное, в прошлой жизни я очень сильно согрешила. Но я не отчаиваюсь. К черту неверного мужа, высокооплачиваемую престижную работу и того незнакомца, в объятия которого я упала без раздумий. Главное, что у меня есть он… Мой малыш.

Деньги не главное дело, но важнейшее из второстепенных.

Только я не хочу знать, когда все снова начнется. Мне сейчас хорошо – и ладно. Ну его, будущее это. Пусть будет только то, что сейчас, понимаешь?

— Сделать еду из ничего невозможно! Ее можно приманить, если ты знаешь, где она находится, можно трансформировать, можно увеличить ее в объеме, когда она у тебя уже есть…
— Ну, вот это я увеличивать в объеме не хочу, и без того гадость жуткая, — вставил Рон.
— Гарри поймал эту рыбу, я постаралась приготовить ее, как могла! Почему-то с едой всегда приходится возиться мне — надо думать, по той причине, что я женщина!

Для полного счастья в столовой рядом с их столом появился секретарь ректора Харпер. Хелен его давно не видела и еще столько же предпочла не видеть. Но молодой щуплый парень в синем мундире окинул надменным взглядом компанию за их столом, слугу, вытянувшимся рядом с большой корзиной дорогих цветов "с намеком", и заявил:
– Студентка Бальмануг! В ректорат! Срочно!
"Ну что еще?! – готова была полыхнуть девушка.

Бальмануг. (Не) Любовница 1

Полина Лашина

Продолжаются приключения попаданки, что заняла место урожденной баронессы Хелен Бальмануг. С каждым днем она больше узнает о чужом мире, который ее приютил, и расах, его населяющих, всё шире разрастаются ее связи и деловая «империя», куда втягивается всё больше народа. Однако пока бизнес с гевайн удавалось скрывать от людей. На личном фронте тоже активное движение – пока "Мистер Совершенство" думал об их отношениях, многие эйры хотят прибрать Бальмануг к своим рукам. Кому-то нужна ее...

СКОРПИУС: Я вижу для себя другой путь.
ДРАКО: Знаешь, что я любил в твоей матери больше всего? Она могла всегда помочь мне увидеть свет во тьме. Она делала мир…по крайней мере, мой мир, как ты говорил, менее “мрачным”.
СКОРПИУС: Да?
(Драко изучает своего сына).
ДРАКО: В тебе больше от нее, чем я думал.
(Он внимательно смотрит на Скорпиуса).
Что бы ты ни делал, делай это осторожно. Я не могу потерять тебя.
СКОРПИУС: Да, Сэр.

Проигравших мало кто помнит.

Это просто игра

Наиль Измайлов

Макс – ученик воина. Достойное оружие и конь ему не полагаются, вид у него совершенно негероический, и вообще он уже умер трижды. Настя – обычная школьница. Она беззлобно препирается с мамой за завтраком, не любит носить юбки, зато обожает ездить верхом, а завтра у нее контрольная и соревнования. Макс и Настя существуют в разных реальностях по разные стороны компьютерного монитора, но однажды они оказываются персонажами одной истории с обменом телами, битвами, скачками и гонками на автомобиле и...

Медовый ряд; да, она здесь! Тут нет уже очевидных соответствий, тут она укрыта глубже, в цвете и свечении меда, в текучести и пресыщенной густоте; это суть ее состояния, пластика ее чувств. Вот соты, истекающие свежим, юным медом, - их привезли с юга, из-за Большого хребта, где уже давно цветут сады и горные луга; это ее утро. Вот белый с золотом липовый мед, твердый - и готовый мгновенно растаять на языке; это ее день. Вот темный до непрозрачности, почти отравленный собственной густотой, тягучий дягилевый - это ее вечер.
<...>
И лишь ночь ее не в медовом ряду. Она там, где кофе, чернее черного турецкий кофе, виноградная чача, жареный миндаль, фисташки, засахаренные фрукты; там, где сотни специй и приправ, где горные травы для чай и настоев, где счет сортам перца идет на десятки, и каждый по-своему жжется, дает свою остроту. Там ее ночь, там, среди приправ, взявших у земли самые древние цвета - шафран, охру, киноварь, терракоту, песочный, коралловый, кармин; там где-то ее душа, среди невесомых субстанций, чистых веществ вкуса.

Люди августа

Сергей Лебедев

1991 год. Август. На Лубянке свален бронзовый истукан, и многим кажется, что здесь и сейчас рождается новая страна. В эти эйфорические дни обычный советский подросток получает необычный подарок – втайне написанную бабушкой историю семьи. Эта история дважды поразит его. В первый раз – когда он осознает, сколького он не знал, почему рос как дичок. А второй раз – когда поймет, что рассказано – не все, что мемуары – лишь способ спрятать среди множества фактов отсутствие одного звена: кем был его...

(в 1960-е годы Е. Евтушенко, встречался в Париже с Сальвадором Дали.)«На мой взгляд, – сказал Дали, – величайшим художником-сюрреалистом был Адольф Гитлер». Евтушенко вскочил и закричал: «Как вы можете так говорить! Вы не знаете ужасов войны и тоталитаризма, а мы знаем. Я не могу оставаться с вами за одним столом!» – и с этими словами ушел. Этот эпизод рассказал мне в 1974 г. один кинорежиссер, который утверждал, что слышал его от самого Евтушенко. В этом рассказе был еще эффектный финал. Американский искусствовед, присутствовавший при этом разговоре, решил поддержать Евтушенко и тоже встал. «В знак солидарности с мистером Евтушенко, – сказал он, – я плюю в ваш кофе, мистер Дали», – и действительно плюнул. Тогда Дали поднял эту чашечку кофе и сказал: «Мне приходилось пить кофе со сливками, с коньяком, с ликером, но с плевком выдающегося искусствоведа я пью впервые», – и с удовольствием выпил.

Культура Два

Владимир Паперный

В ставшей бестселлером работе Владимира Паперного, название которой давно стало в искусствознании общеупотребительным понятием, на примере сталинской архитектуры и скульптуры исследуются смысловые и стилевые особенности тоталитарной культуры. Издание снабжено многочисленными иллюстрациями.

Свойство такое есть у человека - ждать чуда даже тогда, когда его не может быть в принципе.

Закон Стрелка

Дмитрий Силлов

Он – киллер. Он получил задание ликвидировать группу сталкеров. И он идет по следу, не сомневаясь в успехе, ведь в прошлом ему случалось решать задачи и потруднее. Его главная цель – Снайпер, член отряда, полностью состоящего из легендарных ветеранов Зоны. Но что значат эти громкие слова для убийцы, который сам давно стал легендой? Его не страшат мутанты – он уничтожал на своем пути и более серьезных противников. Он не попадает в аномалии – на его пути они не встречаются. Его приняла Зона, и...