С какой стати она должна страдать?! Ей, молодой и красивой женщине следует жить и радоваться, предаваться излишествам, потакать своим слабостям и наслаждаться каждым мгновением быстротекущей жизни. Страдать должны другие, те, кто обижал ее и унижал, преследовал и пытался убить. И они свое получат.
Она тебя любит. А ты хочешь ее любить. Это не одно и и то же.
Уход близких - это как кусочки твоего мира. Ты стоишь на краю обрыва, а из-под твоих ног вылетают кусочки, катятся вниз... когда-нибудь и ты шагнешь в эту бездну.
Когда-нибудь...
Раньше или позже - от чего это зависит? Во многом еще и от того, какого размера кусок отколется от скалы. Если слишком большой, и ты не удержишься.
Я не вздрагиваю, хотя перед моим носом снова закрыли дверь.
Я привыкла к этому, давно привыкла. Мой бывший муж делал это регулярно. Я и сейчас была отчасти готова, но все равно получила по носу.
Это больно, но не смертельно. Пусть так, черт возьми.
Я не стану ломиться в закрытые для меня двери. Только не снова.
Танцуйте и любите так сильно, чтобы зажглись звезды.
— Так ты что, не умер? — поинтересовался бес.
— Нет.
— Жаль!
— Прекрати вертеться! — прикрикнул на него Натаниэль. — У меня для тебя поручение.
— Одну секунду, — отозвался бес и резко затормозил. — Кто это с тобой?
— Бартимеус, ещё один мой раб.
— То есть ему нравится так думать, — отозвался джинн.
Бес нахмурился.
— Бартимеус? Тот самый, который сидел в Тауэре?
— Да.
— Он что, не умер?
— Нет.
— Жаль.
Тому, кто хоть раз предал, больше верить нельзя.
Но сейчас мы начинаем понимать, что эпохи самоудовлетворения — снаружи такие гладкие и блестящие — внутренне мертвы. Подлинная полнота жизни — не в покое удовлетворенности, а в процессе достижения, в моменте прибытия.
— Пойдем со мной, — неожиданно пригласил он меня.
— Куда? — подозрительно осведомился я.
— Всего лишь к лагерному костру. Мое самочувствие стало чуточку получше, и я решил, что неплохо было б побеседовать с тобой. Ты всегда умудряешься каким-то образом разозлить меня.
— Ну спасибо.
Я гляжу на небо. И что больше всего поражает мой ум? Вечное движение. Движение — это жизнь. Остановка движения — смерть. Движение — счастье. Связанность, остановка — страдание, несчастье. Счастье в движении — движении тела, мысли.
Как хорошо, что я легко нахожу общий язык с собой.
Стоит дать чему-то название, и вы сразу перестаете видеть картину целиком или понимать, почему это важно. Вы упираетесь в само слово. А ведь название – лишь крошечная часть явления, верхушка айсберга.
Когда думаешь, что собеседник тебя слушает, он на самом деле ждет своей очереди высказаться.
Страх убивает разум. Страх - это малая смерть, несущая забвение. Я смотрю в лицо моему страху, я дам ему овладеть мною и пройти сквозь меня. И когда он пройдет сквозь меня, я обернусь и посмотрю на тропу страха. Там, где прошел страх, не останется ничего. Там, где прошел страх, останусь только я.
Недавно у нее был день рождения, ей исполнилось тринадцать, и с тех пор она полагала, что сарказм — высшее проявление изощренного ума.
Нет размера обуви, наиболее подходящего для всех людей сразу. Для каждого свой путь.
Мысли невозможно читать. Я могу извлечь содержимое твоей памяти, но ведь это - не мысли.
Она спала, как спят маленькие дети — на спине, свободно раскинув ручки и ножки, всецело доверясь миру.
Единственное, что, приводит нас к курению — это люди, которые уже курят. Мы чувствуем, что упускаем что-то. Мы готовы усердно трудиться, чтобы стать зависимыми от курения, однако еще никто и никогда не попытался понять, что же именно он упускал.
Жизнь есть жизнь. Не бывает счастливых концов. Бывают счастливые дни, счастливые минуты. Единственный конец - это смерть, и поверь мне, никто не умирает счастливым. А за то,что ты не умер, приходится платить: жизнь всё время меняется, и единственное, в чём можно быть уверенным, так это в том, что ты ничего не можешь с этим поделать.
В жизни и так хватало трудностей, чтобы еще обременять ее смертью.
Выбирай ту, с кем сам становишься лучше. С которой чувствуешь себя орлом, а не павлином.
- Для любви не существует возраста - То любовь, а то женитьба: две вещи разные, друг мой.
А я, наверное, не лучше. Забавно, но мы очень часто не прощаем людям то, чего не решаемся сделать сами.
Плюс: ну теперь-то я точно встречусь лицом к лицу с мировым злом!
Минус: вот оно мне надо было?